Сдавленный смешок прокатился по рядам придворных Юэ. Некоторые прятали улыбки за рукавами, другие откровенно скалились. Унижение было рассчитано идеально. Поставить императора Китая в положение просителя, ждущего милости у дверей, наравне с последним слугой– это был удар ниже пояса, публичное оскорбление всего, что олицетворял Тань Цзунь.
Император стоял недвижимо, словно высеченный из мрамора. Только тонкая белая линия сжатых губ выдавала нечеловеческое усилие воли. Его розовые глаза, были устремлены прямо на приближающегося Юэ Ли. Он не дрогнул, не отвел взгляда. Каждая клетка его тела кричала о мести, но разум, закаленный годами власти и дипломатии, держал стальной обруч. Один неверный шаг, одно слово – и эта шайка псов бросится в атаку. Лучше воздержаться не показывая и толику эмоций задевая этими словами.
Юэ Ли подошел вплотную, остановившись так близко, что Тань Цзунь почувствовал тяжелый запах дорогого вина, дорогих духов и чего-то прогорклого, идущего от самого тирана. Он протянул чашу, не Тань Цзуюню, а...Юньци.
– А ты, красавчик... – Юэ Ли ухмыльнулся, его взгляд скользил по синим волосам, по золотистым глазам, по тонким чертам лица звездочета. – Судя по лицу, не простой стражник. Советник? Любовничок? Вот выпей. За здоровье нашего... гостя. – Он нарочито кивнул на Тань Цзуня. – Или ты слишком горд, чтобы пить со мной?
Юньци не отвечал. Его глаза смотрели не на чашу, а прямо в глаза Юэ Ли пожирая как темнота звездного неба. В них не было ни страха, ни гнева – лишь абсолютное, леденящее душу презрение. Воздух вокруг него словно сгустился, став тяжелее. Несколько стражников у входа невольно попятились. Даже Юэ Ли почувствовал неосознанный укол тревоги, но тут же заглушил его яростью. Кто этот чертов выскочка и как смеет так на него смотреть?
– Он не пьет, – тихо произнес Тань Цзунь, но с такой силой что его голос прокатился по внезапно стихшему залу. Он сделал шаг вперед, намеренно встав между Юэ Ли и Юньци, принимая удар на себя. – Его обязанность – бдительность. И мы пришли не пировать, а говорить. О делах империй. Или твои слова в приглашении было ложью?
Тишина стала гробовой. Даже музыканты перестали играть. Юэ Ли замер, сжав протянутую чащу к Юньци. Его внимание было полностью приковано к Тань Цзуню. Самодовольная улыбка сползла с его лица, сменившись гримасой злобного разочарования. Он рассчитывал спровоцировать звездочета, вынудить его на действие, дающее повод для немедленной расправы. Но холодная, пустая реакция императора сорвала его планы. Прямой вызов о лживости приглашения висел в воздухе.
– Говорить? – Юэ Ли фыркнул, наконец опуская чашу. Вино плеснулось на его расшитый золотом рукав. – О чем говорить? О твоих реформах, разорвших моих купцов? О твоих стражниках, что топчут мои границы? Или, может, о той демонической шлюхе, что родила тебе бастарда во дворце? – Он выпалил последнюю фразу громко, с торжествующим вызовом, оглядывая зал, ловя одобрительные кивки своих чиновников – Слухи увы не заглушить как бы не старался Тань Цзунь!
Удар был нанесен точно в сердце. От чего Тань Цзунь вздрогнул, как от пощечины. Образ маленького Лое, его зеленых глаз, полных доверия, вспыхнул перед ним. Гнев, горячей лавой, хлынул в жилы, грозя смести осторожность. Он видел, как Юньци за его спиной сделал едва заметное движение рукой – предупреждение, мольба о сдержанности. Хотя бы ради будущего Лое...
В этот момент произошло нечто неожиданное. Слепая императрица Юэ, до сих пор сидевшая словно изваяние, резко подняла голову. Ее повязка скользнула, открывая пугающие белые зрачки, устремленные в пустоту. Ее тонкие пальцы сжали край стола так, до побледневших костяшек.
– Мой супруг, возможно вы переходите черту. – прошептала она так тихо, что услышали только самые близкие, но в толике ее голоса звучала леденящая ненависть, отчего тиран на мгновение осекся, обернувшись к ней с недоуменной злобой. И она словно видя его реакцию слабо улыбнулась – Лучше не начинать встречу двух стран с такого тона.