Император, наблюдая за всем, краем глаза заметил, как потерявший последние крупицы терпения Юньци уже сделал шаг к наглым развратницам, отпуская его руку. Но вздрогнувшие женщины все равно, сквозь страх, начали сбрасывать одежду. Жэнь Гу отвернулся от этого зрелища, оставаясь верен своей почившей жене.
– Вам, кажется, уже сказали прямо: в ваших грязных услугах здесь не нуждаются. – Голос, спасший их на банкете от конфликта, прозвучал за спиной. Императрица, окруженная свитой служанок, неспешно перешагнула порог комнаты, глядя на застывших куртизанок своими пустыми белыми зрачками, словно видящими их души. Даже та командующая девушка остановилась, не ожидая увидеть императрицу здесь. Та сразу же ушла с банкета после императора Тань Цзуня и слышала весь разговор. Она протянула руку ближайшей служанке. – Дай мешочек с деньгами, подготовленный заранее.
Служанка послушно достала из-под одежды звонкий мешочек фиолетового цвета с вышитым символом природы и протянула его главной. Императрица, не сводя с той глаз, спокойно пояснила:
– Вы сами сказали, что пришли сюда ради заработка, вот я вам это и даю. Но после уходите с дворца. И не советую больше принимать заказы отсюда, если не хотите оказаться в сточной канаве или, чего хуже, в гареме одного из советников.
Зная множество слухов о жестоких прелюбодеяниях некоторых чиновников, девушки тут же схватили протянутое золото и быстро удалились, мечтая покинуть это мрачное место, украшенное фальшивой роскошью. Когда топот всех юных красавиц затих в коридоре, Юньци разжал кулаки, с трудом успокаиваясь. А император Тань Цзунь облегченно опустил плечи. Жэнь Гу, отвлекшись от мыслей, осматривал помещение, ища опасности. Императрица первая сделала шаг, ее фиолетовое платье колыхалось от движения, а глаза, не скрытые повязкой, несмотря на слепоту, по-доброму смотрели на Тань Цзуня. Она поклонилась перед ним.
– Наконец-то я могу приветствовать вас подобающим образом. Я, императрица Юэ Ху{1}, великодушно прошу прощения за весь бардак, что творился с вами за этот вечер. – Ее пышные волосы, уложенные в изящную прическу и украшенные распустившимся цветком азалии, не дрогнули от поклона. Тонкие пальцы сложились в жесте уважения. А легкая улыбка не сходила с ее лица. – Надеюсь, действия моего мужа не слишком задели вас. И приложу все усилия, чтобы ваше пребывание здесь стало комфортным.
Император нахмурил брови, не понимая щедрости и ожидая подвоха. Но когда Юньци улыбнулся и поклонился в ответ, отдавая ей такое же уважение, Цзунь удивился. Это было редкостью – он всего раз видел, чтобы его друг кланялся кому-то. И тот первый раз был при поклоне перед похоронной табличкой его отца. Поведение звездочета выбивало его из привычного образа холодного и циничного советника. Цзунь моргнул, переведя персиковые глаза на императрицу, и сам поклонился.
– Благодарю ваши стараниия… – слабая улыбка была ответом на доброжелательность Императрицы Юэ Ху. Ее белые слепые глаза, казалось, на краткий миг засияли от радости, что ее предложение не отклонили. Но, выпрямляя спину, Тань Цзунь все же спросил вопрос, что его волновал: – Почему вы нам помогаете? Вы отослали девиц, что явно были “подарком” вашего мужа, предложили помощь, даже если вам это потом обойдется боком… кх…
Император не закончил, из его губ вырвался непроизвольный полустон и тяжелое дыхание, сопровождается новой волной жара в теле. Он подавил это странное чувство, потерявшись в том, что происходило до этого. Но состояние, в котором тело пылало, покалывая как раскаленная лава, и затрудненное дыхание вернулись, отчего ему стало хуже. Это заметили все. Юньци подскочил к нему, взяв под локоть и усаживая на стул, чтобы не усугублять состояние. Страж Жэнь Гу поклонился и вышел, закрывая дверь с другой стороны, решив просто охранять покои. А Юэ Ху, уловив движение воздуха и прослеживая силуэты двоих, последовала за ними. Она дождалась, когда Тань Цзунь сядет на деревянный стул, и, не предупреждая, протянув руку, коснулась его пульса, ощупывая его.
На это действие Юньци уже открыл рот, собираясь возразить, но быстро понял ее намерения. Он укоризненно молча покачал головой и отвернулся к другу. От действий Императрицы Юэ Тань Цзунь замер, не до конца понимая их, но раз Юньци молчал и не реагировал, он последовал его примеру.
Пальцы Юэ Ху, холодные и удивительно точные, легли на запястье Тань Цзуня. Он вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отдернул руку. Слепая императрица сосредоточенно водила подушечками пальцев, ощущая ритм пульса, его силу, малейшие колебания. Ее пустые белые зрачки были устремлены куда-то в пространство за его плечом, будто она читала невидимые знаки на стене.