Но время шло, и я начинал терять терпение. Клеверинг не показывался, секретарь был нем как рыба — на что я мог рассчитывать? Мои короткие визиты к мисс Мэри тоже не принесли ничего нового. Она, по-видимому, переживала какой-то кризис, и это причиняло ей огромные страдания. Когда девушка оставалась одна, она часто в тоске заламывала руки, как будто ей угрожало какое-то ужасное несчастье; иногда она стояла неподвижно, согнувшись под невидимым грузом, сбросить который была не в силах. Но большей частью она хранила гордый и неприступный вид.
Подобное поведение внушало мне некоторую надежду на то, что рано или поздно Мэри откроет мне свою душу. Эти дрожащие губы должны были когда-нибудь заговорить, и тогда я узнаю тайну, от которой зависела честь Элеоноры Левенворт. Я не мог забыть обвинения, которое Мэри высказала когда-то в лицо своей кузине, и потому проводил с ней все больше времени, так что секретарь в конце концов стал жаловаться, что я его оставляю без работы.
Так один за другим тянулись дни. Опять настал понедельник, — со дня убийства прошло уже две недели, — а я нисколько не приблизился к решению своей задачи. В доме вообще больше не говорили ни об убийстве, ни о Джен, зато газеты читали взахлеб как господа, так и слуги. В понедельник я чувствовал себя намного спокойнее и веселее, чем в последнее время; накануне днем я заметил, как в окне мелькнуло уже ставшее для меня таким милым лицо Элеоноры, и вид ее вселил в меня мужество.
Переступив порог гостиной, я заметил, что Мэри нервно ходит по комнате в необъяснимой тревоге, словно ожидая кого-то. Я подошел к ней и сказал:
– Надеюсь, что сегодня, мисс Мэри, мне удастся побеседовать с вами с глазу на глаз.
Она покраснела, ответила на мой поклон, но не предложила мне сесть.
– Простите меня, — продолжал я, — но я попрошу вас уделить мне несколько минут: я должен кое о чем переговорить с вами.
Она посмотрела на часы и хотела уже ответить, что не может принять меня, но потом, очевидно, передумала, опустилась на стул и знаком попросила меня также сесть. Хотя девушка и старалась казаться спокойной, она, по-видимому, очень волновалась, тем не менее я сразу приступил к делу.
– Мисс Левенворт, — начал я, — у меня к вам просьба.
Я тут же понял, что обратился к ней совсем не вовремя. Она холодно спросила:
– У вас просьба? Ко мне?
– Да. До сих пор я молчал, но теперь решил просить у вас объяснения, которое, быть может, и не спасет вашу кузину, но по крайней мере наведет нас на верный след.
– Я не понимаю вас, — ответила она, задрожав.
– Мисс Левенворт, кажется, в разговоре с вами совершенно излишне распространяться о том, в какое опасное положение попала ваша кузина. Но, возможно, вы не знаете, что если подозрение, которое тяготеет над ней, не будет в скором времени снято, то ей грозит…
– Как? — воскликнула Мэри. — Вы хотите сказать…
– Что ее арестуют — это вне всякого сомнения.
Я заметил, что стрела попала в цель: девушка побледнела.
– И все из-за этого несчастного ключа?
– Из-за ключа? Но что вам известно насчет ключа?
– Разве не вы сами рассказывали мне о нем?
– Нет, — ответил я.
– В таком случае я прочла в газетах.
– В газетах об этом не было сказано ни слова.
Она совершенно смутилась.
– Я думала, что все об этом знают, — прошептала она, но потом вдруг решилась и сказала: — Нет, я лгу. Я прекрасно знала, что это секрет, но дело в том, что сама Элеонора мне о нем рассказала.
– Элеонора?
– Да, в тот вечер, когда мы в последний раз виделись с ней и говорили в этой самой комнате.
Я не мог скрыть своего удивления. Элеонора, которая знала, в чем подозревала ее кузина, рассказала ей про ключ? Мне в это не верилось.
– Но ведь и вы об этом знали, — продолжала Мэри, — я не выдала ничьей тайны.
– Нет, но ведь это как раз один из пунктов, которые так осложняют и без того опасное положение вашей кузины. Только ее имя и твердая вера в нее человека, от которого зависит ее арест, до сих пор избавляли ее от позора. Если она будет и дальше скрывать, как к ней попал ключ, никто уже не сможет вытащить ее из пропасти…
– И вы говорите это мне…
– Да, я говорю это вам, чтобы вы сжалились над бедной девушкой и помогли нам раскрыть тайну без ее содействия. Только тогда с нее будет снято подозрение.