— Когда же, вы думаете, он был убит? — спросил Крофт.
— Не могу сказать вам, господин Крофт. Ведь я недостаточно сведущ в таких делах. Я заметил, что часы и цепочка его были украдены и что в рабочем кабинете были взломаны столы и жестяные коробки. Везде валялись бумаги и все было в страшном беспорядке. Беннивелль что-то искал в одном из столов: он утверждал, что у Постлетуайта были какие-то его бумаги.
— И что же?.. нашел он их?..
— Я не видел, чтобы он что-нибудь забрал с собой. Я посоветовал тотчас же дать знать полиции, но он и слышать об этом не хотел. Он сказал мне, что если узнают о том, что он был в конторе в ночь убийства, то он навеки погибший человек, и что-то начал объяснять мне по поводу строительного общества. Он заставил меня поклясться, что я никому не расскажу об этом, и я должен был дать клятву, ибо я ведь его должник. Он стращал меня уж не помню чем, если я вымолвлю хоть слово о том, что я видел. Он уверял меня, что если никому ничего не говорить, то подумают, что убийца — случайно проходивший бродяга.
ГЛАВА XXVII
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БАНК
Крофт был в полнейшем недоумении и решил предложить своему собеседнику еще несколько вопросов.
— Сказал ли вам Беннивелль, что нашел старика уже мертвым, и объяснил ли он вам, каким образом он сам очутился в конторе Постлетуайта?
— Да. Он сказал, что уже решил уехать по делам, но с дороги вернулся обратно вследствие записки, полученной от Постлетуайта в пять с половиной часов. Вначале он решил не обращать внимания на эту записку, но в поезде переменил решение. На столе его лежала вторая записка от Постлетуайта, которую принесли уже после того, как он уехал, и он прочел ее при мне и бросил в камин. Затем он снова сказал мне, что нужно молчать обо всем, иначе он — навсегда погибший человек.
— А что же произошло после этого? — спросил Крофт.
— После этого миссис Стокер пошла в контору Постлетуайта.
Крофт в полнейшем удивлении уставился на своего собеседника.
— Миссис Стокер? — повторил он. — Но почему же миссис Стокер пошла в контору.
— Этого я не сумею вам сказать, — был ответ. — Но факт тот, что она вполне сохранила присутствие духа: она заставила Беннивелля сесть и выпить стакан виски и, когда он немного пришел в себя, она сказала, что пойдет сама в контору, чтобы осмотреть место преступления. Вскоре она вернулась и посоветовала Беннивеллю не ночевать дома, и после долгих переговоров решено было, что он отправится на ночь в свою старую марочную контору. Затем она сказала, что лучше всего, если он придет на следующий день домой и не будет появляться в городе до тех пор, пока не придет к концу его воображаемое путешествие на север.
— И Беннивелль согласился на этот план?
— Он был в таком подавленном состоянии, что согласился бы на все, что бы она ни предложила, — ответил Стокдель. — Она в этот момент всецело им руководила. Когда он немного успокоился, она заставила его выйти со мной и пойти в марочную контору. По дороге мы никого но встретили, — ведь вы сами знаете, что эта часть города ночью совершенно пустынна. При конторе у него есть комната, и там-то он устроился на ночь. Насколько я знаю, он провел там ночь и весь следующий день, и только на следующую ночь прокрался обратно к себе домой, где и остался до того времени, когда мог уже всем рассказать, что вернулся из путешествия на север.
— А когда же вы слова его увидали?
— Только уже тогда, когда он, якобы, вернулся из своего путешествия. Я встретил его в гостинице «Митры» и он, отведя меня в сторону, снова стал убеждать меня в том, что нужно обо всем молчать. Он прибавил, что никто и не подозревает, что мы с ним были в конторе Постлетуайта в ту ужасную ночь. Большая часть жителей нашего города, по его словам, была убеждена в том, что убийство совершено было случайно проходившим бродягой, который увидел открытую дверь, вошел и убил и ограбил беззащитного старика. Полиция, по его мнению, как всегда, ловила журавля в небе, и нам не грозила, таким образом, ни малейшая опасность. Как я уже говорил вам, господин Крофт, я был в его руках и потому должен был обо всем молчать.
— Почему же вы были в его руках? — спросил Крофт.
— Я уже сказал вам, что я был его должником.
— А обещал ли он вам что-нибудь за молчание?
— Да, он уверил меня, что, пока я буду молчать, он не будет упоминать мне о моих долгах и требовать по ним уплаты. Однако, расписок моих он мне не отдал, и, таким образом, продолжал держать меня в руках.
— Каким же образом вы решились все рассказать мне теперь? — спросил Крофт.
— Я положительно не находил себе покоя и не мог ни спать, ни есть, — был ответь. — Теперь мне только хотелось бы знать, не грозит ли мне какой-нибудь опасности, если станет известным, что я все рассказал?
— Если то, что вы мне рассказали, действительно правда, то вы можете быть совершенно спокойны. Но знаете ли вы, что вам следовало прийти ко мне тотчас же и рассказать мне все без утайки. И если бы вы так поступили… Однако нечего делать!.. Когда же вы уезжаете из Лондона?
— Я уезжаю сегодня же днем, — ответил Стокдель, — мне ведь нужно было всего несколько часов пробыть в Лондоне.
— В таком случае, зайдите ко мне завтра утром. Если я еще не вернусь в Сельчестер, продолжайте наведываться, пока не дождетесь меня. Пока же никому ни слова! Поняли?
После того, как он расстался с Стокделем, он не переставал думать о только что услышанном им рассказе. Ему было важно выяснить, прежде всего, следующее: говорил ли Беннивелль правду, когда он сказал, что нашел Постлетуайта убитым, и было ли его волнение искреннее или притворное? Затем важно было следующее: похитил ли действительный убийца Постлетуайта банкноты, векселя и ценные вещи? Еще третий вопрос волновал его: не нашла ли экономка чего-нибудь, что в волнении не заметил Беннивелль?
Однако ему некогда было размышлять: ведь важнее всего в настоящий момент было застать Брассета.
Было уже около двенадцати часов, и Крофт быстро направился к месту, где он назначил свидание Вебберу и Ватсону. Он велел им следовать за ним, а сам быстрыми шагами направился в отель и входил туда как раз, когда часы били двенадцать.
По лицу швейцара он сразу догадался, что произошло что-то неладное: швейцар, увидя его, покачал головой и отвел его сторону.
— Уехал, сэр! — прошептал он.
— Уехал? — воскликнул Крофт, Когда же? И куда?
— Он пришел сюда, сэр, — продолжал швейцар, — совершенно неожиданно в десять часов утра вместо двенадцати. Он сказал, что изменил свое решение и что остановится с друзьями в «Каннон-Стрит Отеле», и взял свой багаж.
— И поехал в «Каннон-Стрит Отель»? — быстро спросил Крофт.
— Во всяком случае, он дал этот адрес шоферу такси, когда отъезжал отсюда, — сказал швейцар.
— Ведь вы ничего не говорили ему о моем вчерашнем посещении? — спросил Крофт.
— Ни слова, сэр, ни слова! — воскликнул швейцар. Затем он исподлобья посмотрел на Крофта и прибавил: — Я видел вашу карточку, сэр. Очень жаль, что не мог вам помочь в этом деле.
Крофт поспешил сообщить своим спутникам о постигшей его неудаче.
— Поедемте по подземной дороге, — предложил он, — мы будем на Каннон-Стрнт через несколько минут и разыщем его.
Все трое пустились почти бегом по улице, но, не успели они еще дойти до станции подземной дороги, как Ватсон схватить Крофта за рукав и воскликнул:
— Смотрите! смотрите! вон в том такси едет Беннивелль!
И он указал рукой на быстро удалявшийся автомобиль. За ним следовал другой автомобиль, закрывавший номер первого.
— Если бы мы только могли узнать номер такси! — воскликнул Ватсон.
Крофт, не теряя времени, искал глазами свободный автомобиль и увидел таковой по другую сторону улицы. Шофер увидел, что ему делают знак, и подъехал к ним, не без труда пробираясь между автомобилями. Когда же все трое, наконец, сели в автомобиль, предмет их погони уже исчез из виду.