— Не ожидал, что Франц окажется таким слабым противником, — рассуждал Гилберт, идя в сопровождении генералов к французскому обозу. — Видимо, постоянные балы совсем изнежили его… Он годится только на то, чтобы задирать юбки бабам!
Гилберт осекся, когда увидел перед собой множество телег, заваленных дорогими шелками, роскошной мебелью, деликатесами. А на одной были даже клетки с пестрыми попугаями из далеких колоний.
Гилберт выругался, обозревая все это великолепие, наверняка стоившее немалых денег.
— Вот Франц дает… Начерта ему в походе вся эта дребедень? — пробормотал он.
Гилберт и сам был не против яркой мишуры, собрал у себя во дворце кучу дорогих безделушек, но вот во время войны он всегда был подчеркнуто аскетичен. Мобильность войск нельзя было уменьшать огромным обозом.
Занимавшийся ревизией добычи офицер поспешил подбежать к ошарашенному Гилберту и отдал честь.
— Господин Пруссия, позвольте доложить! С обозом были захвачены также слуги, цирюльники, повара и…
Тут он замолчал и покраснел, потому что те, о ком он явно собирался доложить, сами заявили о себе. Несколько женщин в кричаще-ярких платьях с весьма глубокими декольте окружили Гилберта, буквально повисли на нем.
— Ах, так, значит, вы и есть знаменитый господин Пруссия? — проворковала одна из куртизанок, водя пальчиком по плечу Гилберта. — Позвольте мне и моим подругам поздравить вас с победой… Мы так любим сильных мужчин…
— О да, красотки, здесь сильных мужчин хватит на всех. — Гилберт обернулся и подмигнул своим офицерам…
Но радоваться Гилберту было еще рано: из Силезии приходили тревожные вести. Родерих в нескольких сражениях разбил оставленные там Гилбертом для прикрытия войска, и теперь его армия грабила провинцию. Гилберт костерил на все лады отвечавшего за Силезию генерала, тому весьма повезло, что он попал в плен к австрийцам — у врагов ему сейчас было гораздо безопаснее, чем у его господина.
Гилберту пришлось спешно развернуть своих людей, еда отдохнувших после Ройсбаха, и быстрым маршем двинуть их на защиту своих земель. Ему позарез необходима была яркая и уверенная победа над австрийцами.
Они сошлись у местечка Лейтен, и снова соотношение сил было не в пользу Гилберта, у Родериха было почти такое же преимущество, как и у Франциска под Ройсбахом. Да и генералы у него были гораздо талантливее французских. Но и у Гилберта были тузы в рукаве. За те годы, что Силезия принадлежала ему, он отлично изучил местность, постоянно проводя здесь учения, и теперь расположил свои войска на выгодных позициях. Он выиграл это сражение благодаря искусному руководству армией, но главную роль сыграла слаженность действий пехоты, кавалерии и артиллерии. Гилберт гордился своими людьми — они в очередной раз доказали совой профессионализм, закрепляя за его армией славу лучшей в Европе. Не зря он столько лет потратил на разработку приемов обучения, тактики — все его старания были оплачены старицей.
Австрийцы бежали, понеся большие потери. Это был полный триумф. Гилберт наголову разбил две сильнейших армии Европы. В Восточной Пруссии после ожесточенного сражения, не принесшего победу ни одной из сторон, Брагинский отступил…
Этот год стал годом славы для Гилберта.
Глава 11. Превратности войны
Родерих нервно мерил шагами гостиную, то и дело подходил к разложенной на столе карте Европы, сосредоточенно смотрел на нее и, раздраженно цокнув языком, продолжал ходить туда-сюда.
Эржебет сидела на диване, читая книгу Вальтера, хотя на самом деле она давно уже не обращала внимания на буквы. Эржебет следила за мечущимся по комнате Родерихом. Она прекрасно представляла, как он сейчас злиться. Даже невозмутимого Родериха такое сокрушительное поражение должно было выбить из колеи: при Лейтене у него было большое численное превосходство едва ли не в два раза, но, тем не менее, Гилберт разбил его в пух и прах, заставив австрийские войска удирать с поля боя сломя голову. Потери были огромны, как убитыми, так и пленными.