– Не то что бы мы сильно возражали, – максимально обворожительно улыбнулась в ответ Марина, – но если ты её обидишь – потеряешь свои яйца.
Кажется, на мгновение Соня разглядела проблеск уважения во взгляде парня.
– Если бы я хотел – давно бы обидел, для этого у меня было много возможностей, – произнёс ровным голосом.
Если бы Соня не была настолько им очарована, то заметила бы эту странную складку между бровей, когда он на секунду ушёл в свои мысли; но девушка уже была без памяти влюблена и даже не старалась особенно во что-то вникать или обращать внимание.
– Поверь, не мы твой самый главный страх, – неожиданно подала голос Анюта. – Я без шуток говорю, что твоя жизнь превратится в ад, если она когда-либо начнёт из-за тебя плакать.
Такого от Ани, кажется, не ожидал никто – особенно Соня, которая считала свою подругу слишком мягкой и доброй для угроз, да и не собиралась вообще упоминать брата по крайней мере, до второго «не свидания». Но оказалось, что в то время, пока Алина и Марина планировали в голове её свадьбу с Даней, Аня по-настоящему переживала, что её любимой подруге могут разбить сердце. Волей-неволей Соня задумалась о том, почему именно Литвинов рискнул проигнорировать эту кирпичную стену в лице Никиты: действительно был не в курсе, или потому и рискнул, что знал?
Адреналин и азарт – страшные вещи, и иногда толкают на необдуманные поступки.
Но самого парня слова Ани, похоже, совершенно не впечатлили – стоит, вон, улыбается, да ещё так открыто и заразительно, будто ему не угрожали секунду назад, а отвесили комплимент. Так и тянет улыбнуться в ответ.
– У меня довольно сильно развит инстинкт самосохранения, – кивнул удовлетворённой таким ответом Ольшанской и сосредоточил всё внимание на Соне. – Готова?
От улыбки его лицо сияло каким-то мягким светом – а может, это просто солнце обманывало девушку, – отчего Соне очень хотелось к нему прикоснуться; но, как бы то ни было, не мог человек, который излучает такое тепло, быть плохим, такие чувства невозможно сыграть лишь потому, что тебе этого хочется. Позволив мужскому голосу снова окутать её уютным пледом, Соня попрощалась с подругами, пообещав встретиться с ними уже вечером, и молчаливой улыбкой разрешила Дане утянуть себя в сторону аллеи.
И судя по тому, как она на неё посмотрел, девушке было понятно только одно.
Что бы Дан там ни говорил, это всё же будет свидание.
– Кого имела в виду твоя подруга, когда угрожала мне расправой? – поинтересовался парень.
К великому Сониному удивлению, её руки из своей он так и не выпустил, так что со стороны они наверняка выглядели как обычная парочка. Мужская ладонь была немного шершавой, но всё же достаточно мягкой и тёплой, как и её хозяин; Соня как загипнотизированная рассматривала их переплетённые пальцы и боялась даже лишний раз шевельнуть рукой, чтобы всё не испортить.
Вопрос Дани всколыхнул в груди потухшую было панику, и девушка едва заметно вздрогнула, тут же опасливо начав оглядываться по сторонам. К счастью, в этой части парка, куда они забрели, людей практически не было, кроме редких мамочек с колясками, но Соня всё равно не могла расслабиться. Это идиотское чувство, будто в любой момент на горизонте может появиться Никита и испортить то, что ещё даже толком не началось, не давало нормально вздохнуть. Соня надеялась, что этот разговор можно будет отложить до лучших времён – когда они оба будут уверены в том, что хотят продолжения, например, – но вопрос уже прозвучал, а врать и изворачиваться девушке не хотелось.
– Моего брата. – Тихий вздох показался Соне нереально громким. – Он оказывается весьма... мм... категоричным, когда дело касается моей личной жизни.
Да, пожалуй, так завуалированно неадекватный деспотизм Никиты она ещё не описывала.
– Серьёзно отшивает всех и каждого?
– Не делай вид, что не слышал об этом.
Фраза получилась резче, чем планировала Соня, но Дан, похоже, даже внимания на это не обратил.
– Я просто не поверил, когда мне сказали, – хмыкнул парень. – Выходит, у меня проблемы. Но знаешь, я удивлён тем, что ты всё равно согласилась пойти со мной.
– Мне просто захотелось, – слетело с губ признание. – К тому же, нежелание брата видеть кого-либо рядом со мной совершенно не значит, что я буду его слушать. В конце концов, это моя личная жизнь.