Утром воскресенья родная квартира встретила её тишиной и пустотой – не было даже привычных пустых бутылок из-под пива. Соне казалось, что её брат потихоньку сходит с ума, но как ему вправить мозги на место, если он даже не хочет говорить, в чём дело, она понятия не имела.
А ещё расстраивало и почему-то напрягало молчание Литвинова.
Она ждала хотя бы банального «Доброе утро» в смс, но Дан так ничего и не написал, а время уже близилось к обеду. Поначалу Соня собиралась переступить через смущение и гордость, чтобы написать первой, но передумала, потому что мешало дурацкое «девочки не должны делать первый шаг». С другой стороны, проявлять инициативу тоже не хотелось – не хватало ещё, чтобы парень подумал, будто она навязывается, – и Соня искала любые занятия, лишь бы не поглядывать в телефон каждые пять минут.
Даже убрала и так чистую квартиру вдоль и поперёк – да и наискось тоже.
Разве парень, которому ты интересна, не должен писать тебе каждую свободную минуту после вашего первого свидания? Или Соня слишком много хочет?
Ближе к вечеру сидеть в одиночестве стало невыносимо. Накинув на плечи пальто, Соня вышла во двор, где всё ещё сходили с ума соседские дети, обошла пятиэтажку с противоположной стороны – той, где гаражи, – и с тоской посмотрела на запертый гараж Никиты. Интересно, где его носит в последнее время? Обогнув постройки, Соня двинулась дальше, не особенно следя за тем, куда идёт; холодный ветер, от которого не спасало даже пальто, поддувал в спину, ерошил заплетённые в косу волосы, щедро забрасывая те в лицо, и морозил уши, словно уговаривая передумать и вернуться домой, и девушка стиснула зубы. Спрятав руки в карманах, Соня запоздало поняла, что оставила дома телефон, но возвращаться не собиралась, потому что боялась передумать и остаться дома, где глупые мысли снова атакуют мозги.
Она добрела до парка неподалёку и честно старалась не проводить параллели, что получалось... да никак не получалось. Вчерашний вечер упорно вспыхивал в памяти рваными кадрами, вынуждая прокручивать каждый по сотне раз, и Соня была уверена, что свидание вышло если не идеальным, то близким к этому. Она даже почти не тупила, отвечая на чужие вопросы, и помнила наизусть всю короткую биографию, которой с ней в ответ поделился Дан. Ей было немного грустно слышать, что он тоже рано лишился родителей, хотя именно это и сближало их больше всего; Соне искренне хотелось разделить его боль, с которой она знакома не понаслышке, но вот так с разбега врываться в чужую душу ей не позволила совесть.
Но мысль о том, что Дан понравился бы её маме, вызвала на губах улыбку.
Соня засобиралась обратно домой, лишь когда начали зажигаться уличные фонари. Несмотря на то, что она любила это время суток, девушка предпочитала делать это в окружении родных стен, где чувствовала себя в безопасности. Сейчас вечерние сумерки окутывали её зябким холодом и лёгким шлейфом из волнения, которое доставляло дискомфорт. Стараясь сильно не оглядываться по сторонам, Соня припустила в сторону дома с такой скоростью, словно опаздывала на самолёт. Уже во дворе она немного успокаивается, заметив свет в окне кухни, и пытается отдышаться, но когда она тихо переступает порог, сердце так громко бьётся о рёбра, что, кажется, выдаёт её.
К удивлению, брата на кухне не оказывается – лишь лёгкий бардак, оставшийся после его готовки, и грязная посуда в раковине. Вздохнув, Соня поплелась в зал, где застала Никиту крепко спящим, только на этот раз он точно переплюнул самого себя: он не просто спал одетым на неразобранном диване, но даже кроссовки не удосужился снять, отчего на одеяле образовался небольшой такой песочный карьер.
– Вот же свинтус... – проворчала девушка себе под нос.
Долетевший до Сони запах перегара ответил на все вопросы, но легче от этого не стало. Девушка не хотела злиться на Андрея, потому что он не мог быть рядом с её вконец ополоумевшим братом каждую минуту, но всё равно злилась. Разве они не видят, что происходит? Она уже однажды видела такое, на десятую годовщину смерти родителей, и больше не хочет, потому что впечатлений хватило.
Решив отложить мысленное четвертование брата на потом, Соня стянула с него кроссовки и кое-как вытянула из-под живота одеяло. Вытрясла его на балконе и с долей раздражения укрыла Никиту, обещая себе, что завтра утром первым делом постарается с ним поговорить: хватит уже этих его недосказанностей и мазохизма. Прикрыв в зал двери, вернулась на кухню, где второй раз за день навела порядок, потом настала очередь душа, и только после этого Соня вошла в свою комнату и взяла в руки телефон, делая вид, что не специально старалась делать всё медленнее обычного, оттягивая время.