– Ты чего такая притихшая? – поинтересовалась Алина. – Случилось чего?
– Снова Никита что-то сказал? – подключилась к допросу Марина.
– Отстаньте вы от неё, – передёрнула плечами Аня. – Неужели ещё не поняли ничего?
Алина нахмурилась и, вскинув взгляд, пробежалась глазами по толпе студентов, что обедали в столовой; её брови сошлись на переносице сильнее, когда она не нашла того, кого искала.
– Ты так и не рассказала, как прошло ваше свидание, – вспомнила она.
Это правда. В субботу вечером, едва она переступила порог Ульяновской квартиры, девочки накинулись на неё с вопросами, но Соня была не готова делиться подробностями. Ей хотелось погреться в этих незнакомых чувствах в одиночку чуточку дольше, сберечь для себя самой немного тепла, которое приятно согревало изнутри. Кажется, подруги это понимали и потому дали ей время пережить эти ощущения один на один, не делиться ими даже с ними, но сегодня Соня сама не своя, и ответ в любом случае лежал именно здесь.
И она рассказала. О том, как стучало сердце, как замирало дыхание, когда Даня брал её за руку; как нравилось узнавать его лучше, становиться ближе к человеку, который не имел отношения к твоей семье. Для Сони это было ново и вызывало восторг, но сейчас уже не казалось таким окрыляющим и приятным: если после свидания парень пропадает почти на двое суток, вряд ли его можно назвать удачным.
Больше всего расстраивало то, что Соне казалось наоборот.
– Первая любовь – это всегда больно, – выдохнула Анюта, подперев щёку ладонью. – Даже если всё идёт идеально, что-то всё равно причиняет боль. Чувство, что тебя любят не так же сильно, как ты, или страх потерять то, что имеешь. Я боялась, что однажды кто-то из нас просто остынет к другому, и скорее всего, это буду не я. В любом случае, что бы между вами ни происходило, ты не должна так себя накручивать: если он не твой человек, то так даже лучше, что он тебя избегает. В самом начале переболеть всё гораздо проще.
Да уж, невесёлые слова – как и сама ситуация.
После пар девочки собираются в кафе, но Соня не идёт с ними. Ей стало немного легче оттого, что она увидела Никиту на перерыве в стенах универа – значит, не совсем забил на учёбу, – но и домой её не тянуло. Заметив в парке старушку, которая торговала цветами, Соня купила у неё небольшой букет белых гвоздик и направилась к единственному человеку, с которым ей сейчас хотелось поговорить. Маршрутка быстро домчала её до окраины и высадила на безлюдной остановке; здесь всегда было довольно тихо, но тишина была неуютной. Только желание выговориться останавливало Соню от того, чтобы в эту самую секунду не умчаться отсюда куда подальше.
Городское кладбище выглядело мрачным даже несмотря на то, что на улице вовсю светило солнце; на всём пути на Соню смотрели выцветшие фотографии с покрытых мхом памятников и крестов, но почему-то не пугали – должно быть, из-за искренних улыбок, запечатлённых на куске металла. Могилы родителей располагались почти в самом центре, и при первом же взгляде Соня почувствовала укол вины: она давно не навещала их, так что они были покрыты зарослями травы и опавшими листьями. Это в планы не входило, но оставить всё как есть девушка не могла, а потому принялась за работу; она тщательно избавлялась от травы, отчего пальцы без перчаток быстро стали зелёными, а под ногтями собралась земля, и кое-как выгребла листья. Только после этого положила на могилу матери цветы и сквозь печаль поздоровалась.
Монолог вышел длинным. Соня не получала ответов на свои вопросы или советов о том, как ей поступить, но на душе стало легче. В подростковом возрасте, когда она начала понимать, что такое смерть, ей отчаянно захотелось верить в Бога, потому что это давало надежду на то, что родители не растворились в пустоте и всё ещё присматривают за Соней, где бы ни были. Горько усмехнувшись, Соня в очередной раз извинилась перед ними за то, что снова пришла без брата. Никита никогда сюда не приходил: ни на годовщину их смерти, ни на день рождения кого-либо из родителей, ни даже просто поговорить, хотя ему самому их не хватало гораздо сильнее, чем ей – он ведь знал родителей дольше и в отличие от Сони хорошо помнил, каково это, иметь семью.
Это тоже было загадкой, которую Соне ещё предстоит разгадать.