А ещё ему мерещилась Соня. Эта маленькая нежная малышка, в которой против воли хотелось утонуть. Её лицо обращалось галлюцинацией на каждой второй девушке в клубе и явно не собиралось оставлять парня в покое, а ведь с их расставания прошло всего чуть больше часа. Это намёк? Типа, «то ли ещё будет»? Планируя свою месть, Дан как-то не подумал о том, что и его самого может неслабо так прижать обломками чужой разломанной реальности, но даже в этом случае он бы не нашёл в себе сил остановиться.
Похер на боль, если та всё же будет, ему нужен результат.
Соня оказалась самым большим разочарованием. Все два года он всего лишь представлял, как она выглядит, нарочно приписывал в больной голове как можно больше негативный и отвратительных черт характера, а реальность со всей дури огрела его по голове, подсунув эту милую зайку, которую хотелось защитить от всего блядского мира с его дерьмом. А ещё хотелось её саму – до саднящего ощущения на подкорках. Ладони как будто кололо сотней миллионов иголок, пока он держал её за руку во время прогулки – настолько сильно хотелось прикоснуться к ней по-настоящему. Без мешающей одежды, недосказанностей, лжи и прочей моральной хрени, которая заставляла чувствовать себя уродом.
Хотя он и есть урод, но месть всё-таки важнее – ради его матери.
Вспомнив о родном человеке, Дан снова помрачнел; должно быть, бармен это тоже заметил, потому что не успел Литвинов махнуть рукой, как перед ним на стойку опустился ещё один шот, полыхающий синим пламенем сверху. Парень одобрительно кивнул не заметившему этого бармену и усмехнулся, поджав губы: у него внутри обычно полыхало примерно также. И всё же Соне каким-то неведомым способом удавалось погасить в нём этот огонь, рядом с ней он вообще обо всём забывал и рисковал потерять ещё и голову. Держать её в холоде вообще было не вариант, иначе всё сорвётся, и поддаваться эмоциям тоже нельзя.
И вот куда он, блять, вляпался снова, ну!
Примерно после десятого шота на этот вопрос тоже стало начхать – как и на всё вообще, собственно. Волновало только то, что на утро снова будет зверски греметь в голове, а чувство ответственности высунет свою уродскую голову из задницы и начнёт капать на мозги, а это, между прочим, тоже бесит. Но всё это, чёрт возьми, будет завтра, конкретно сейчас эти последствия мало заботили. Единственное, чего хотелось бы избежать даже на пьяную голову – это лютого пиздеца, который в последнее время буквально преследует его. Сейчас, когда у него есть Соня – ну, то есть, почти есть, – ему не хочется проснуться утром и обнаружить у себя в постели чью-нибудь задницу, какой бы симпатичной она ни была.
Ну, или себя в чьей-нибудь, однохренственно проблемы будут.
Подключив остатки уплывающего разума, Дан решительно отодвинул одиннадцатый шот в сторонку. Всё-таки, нельзя забывать, что алкоголь ему не друг и никогда им не станет.
– Опять ты здесь.
По обе стороны от Дана кто-то плюхнулся на барные стулья. Парень справа похлопал его по плечу, а слева Литвинов словил усмешку, которая больше смахивала на злобный оскал, хотя отношения с её обладателем были вполне себе сносными. Да и фразочка казалась заезженной – настолько часто он её слышал. Из-под очков в чёрной оправе блеснула пара зелёных глаз, слишком понимающих, чтобы отнестись к взгляду с должным равнодушием.
– Да ладно тебе, Дан, не грузись так, – хмыкнул «очкарик», опрокинув в себя бокал с какой-то коричневой дрянью.
Это даже было забавно в какой-то степени: Денис днём и Денис вечером – это просто два совершенно разных человека. В универе его все знают как ботаника и задрота, который крутит романы с учебниками и помешан на оценках, но стоит ему переступить порог учебного заведения, как от хорошего мальчика не остаётся и следа. Так что ничего удивительного, что их общие одногруппники не узнают парня в клубах или вечеринках, на которых оказываются вместе. Эдакий раздолбай под прикрытием. А может тупо страдает раздвоением личности – Дан в подробности не вдаётся, ему и собственных проблем хватает. Но иногда ловит себя на мысли, что немного завидует другу.
Личности Дениса-заучки и придурка-Дэна позволяют ему наслаждаться свободой.
Сегодня друг выглядел каким-то дёрганным и постоянно косился то ли в сторону ди-джея, то ли туалета, а может, всё вместе. Наблюдая за не совсем адекватным поведением со стороны, Дан усмехнулся: Денис ему сегодня себя самого напоминает. Так уже задолбала вся эта хренотень, что хотелось из кожи выскочить, а потому тянуло что-нибудь натворить – что-то, за что потом будет не просто стыдно вспоминать.