– Всё, бля, достала уже эта тягомотина!
Слева на барную стойку с грохотом опустился пустой стакан, и Литвинов даже не стал пытаться скрыть усмешку. Кого-то всё-таки прорвало. Облизнувшись, Дэн закатал рукава чёрной кожанки – совсем дебил, кстати, на улице уже был не сезон для таких шмоток – и двинулся... ага, к ди-джею всё же. Ловко запрыгнул на сцену и резко потянул бедолагу к себе ближе за шею. Наверняка синяки останутся от таких-то пальцев. Ди-джей слушал внимательно и даже как-то безразлично – привык к таким пьяным выходкам, – а после согласно кивнул и сменил пластинку. Клуб заполнился звуками знакомой попсовой песни, которая была гораздо более движняковой, и толпа на танцполе одобрительно загудела.
[«Ofenbach – Be Mine»]
Спрыгнув в самую гущу, Дэн скинул с макушки на нос солнцезащитные очки, наплевав на то, как это смотрится в полутёмном помещении, и пошёл в отрыв. На него облизывались не только девушки, но и парочка парней, и Дан с Матвеем, переглянувшись, в голос заржали – у Дениса был и «заднеприводный» опыт. Пацана вообще не колышет, с кем спать.
«Задницы у всех одинаковые», – вот его мнение.
Ну, Дана это касается в последнюю очередь.
Литвинов не знал, как вышло, что в его руке оказался новый шот. Знал только, что после него к ним присоединился довольный Дэн, который, видимо, уже кого-то склеил, а остальная часть вечера превратилась одно сплошное размытое пятно. С каждой новой стопкой его возражения против алкоголя становились всё более вялыми, пока и вовсе не сошли на нет; а когда три упитые тушки уже еле сидели на барных стульях, сердобольный бармен вызвал такси и назвал водителю единственный адрес, который знал – адрес Дана. Всё, что будет после, включая сам процесс преодоления пути до квартиры, бармена не касался: он и так сделал больше, чем входило в его обязанности.
А вот для Дана утро следующего дня, которое и началось-то около двух часов, превратилось в ад, хотя вспомнить, как он сумел добраться до дома, так и не смог. Всё тело затекло и болело – в основном, из-за того, что проснулся он в ванной, которая по определению на комфортабельное место отдыха не тянет. Под головой была подушка, наполовину промокшая, потому что из плохо закрытого крана постоянно капала вода, которая парня и разбудила, отбивая ритм по его лбу. Одет он был полностью, даже куртка при нём, но с левой ноги, что свисала с бортика ванны, куда-то подевался ботинок – и почему-то вместе с носком. Хотя по сравнению с головной болью, от которой Дан морщился через каждые пару минут, всё это меркло.
Чёрт, ну почему ванна-то?!
Спину прострелило, когда Дан, наконец, разогнулся и с кряхтением выбрался из ванны. Телефон валялся тут же на кафеле и радостно поприветствовал хозяина разбитым экраном – должно быть, вывалился из кармана, когда парень укладывался спать. Умывшись над раковиной холодной водой и напившись прямо из-под крана, ему немного полегчало: туман в голове малость рассеялся, вернулась способность соображать, но не сказать, чтобы это сильно порадовало. Телефон приказал долго жить, а ведь ему стоило хотя бы написать Соне, потому что даже ежу понятно, что играть в молчанку на следующий день после свидания – это моветон.
Кое-как придя в чувство, Дан поплёлся на кухню, откуда доносился негромкий разговор и какие-то шкварчащие звуки – очевидно, домой он вчера притащился не в одиночку. Завернув на кухню, он застал Матвея, который полулежал на обеденном столе, прижимая бутылку с холодной водой к затылку, а Дэн как ни в чём не бывало готовил завтрак; его солнцезащитные очки висели сзади на шее, удерживаясь дужками на ушах, и смотрелись забавно, хотя Дан и к этому привык. Но что действительно раздражало, так это внешний вид друга: рожа хоть и была немного помята, в целом парень выглядел довольно бодренько.
– А вот и наша Золушка, – оскалился Дэн в сторону Литвинова. – Как спалось?
– Не так хреново, как будет тебе, если не перестанешь лыбиться, – буркнул Дан, падая на стул напротив Матвея. – Какого чёрта вы тут забыли?
– Ну, я завтрак готовлю, а Матюха пытается не сдохнуть – безуспешно, кстати. А если ты про то, как мы в твою квартиру попали, то понятия не имею.