Тут крылась какая-то тайна за семью печатями, и Соне очень хотелось её разгадать, но сейчас было не время.
На улице девушка тут же пожалела о том, что оставила свитер дома и отправилась на учёбу в одной футболке. Утром погода разительно отличалась от той, что стояла на дворе сейчас, а судя по тому, как скалился ей сидящий на мотоцикле Никита, будет ещё холоднее. Соня мысленно помрачнела: она-то надеялась, что брат уже успел уехать, и сегодня они больше не встретятся. Но виду не подала.
– Научишься ты хоть когда-нибудь меня слушаться, бестолочь? – со злорадной усмешкой задал брат риторический вопрос.
Соня уже собиралась ответить ему, куда пойти, когда Никита снял свою кожаную косуху и заставил сестру надеть её. Теперь в футболке остался он сам, и девушка почувствовала укол вины за свою безответственность: болел её брат всегда очень тяжело, долго и невероятно капризно, так что лучше бы ей не создавать таких проблем в первую очередь себе самой.
Хотя Соня не особенно понимала любовь брата к этой железке, ездить с ним на мотоцикле она любила. За спиной всякий раз будто расправлялись крылья, когда Никита выжимал максимум скорости из своего железного коня и мчал по проспекту в сторону дома, нередко нарушая правила. Сегодняшний день не стал исключением, и доносившиеся в спину Соне гудки клаксонов от недовольных водителей заставляли её лишь улыбаться и сильнее держаться за брата.
Всё-таки, она и сама иногда не прочь была нарушить парочку правил.
Остановившись во дворе их старенькой панельной пятиэтажки, Никита довольно усмехнулся; в их с сестрой жизни было не так уж много приятных моментов, и гонки без правил стали для него практически единственной отдушиной, не считая шестерых лучших друзей. Соня бодро соскочила на землю и сразу же протянула куртку Никите, который направился в гараж, а девушка вбежала в подъезд и поднялась в их квартиру на первом этаже.
В доме царил абсолютный кавардак, особенно на кухне, где полночи гудели парни. Соня беспорядок терпеть не могла, а потому, прикинув в уме, сколько у неё времени, подвязала волосы и принялась наводить чистоту: убрала пустые бутылки из-под пива, смела с подоконника окурки от сигарет и сгрузила в раковину грязную посуду. После прибрала за братом разобранный диван, скинув постельное в стирку, и собрала разбросанные по полу вещи, которые брат так и не научился складывать в одном месте.
– Ему бы тоже не мешало изредка меня слушать, – пробурчала себе под нос и вздохнула.
Когда с бардаком было более-менее покончено, а до встречи с подругами оставалось ещё полтора часа, Соня налила себе воды в стакан и подошла к окну; почему-то именно сейчас перед глазами вновь живо всплыл образ незнакомого парня, прижавшегося к её плечу. И хотя рядом с ней сейчас никого не было, девушка почувствовала, как щёки снова заполыхали от какого-то непонятного смущения.
Понимал ли тот парень сам, что делал?
Выплеснув остатки воды в раковину, и проигнорировав вопль пустого желудка, Соня направилась в свою комнату, чтобы взять необходимые для ночёвки в доме подруги вещи. Такие посиделки обычно помогают ей расслабиться и хотя бы один вечер ни о чём не думать.
Особенно о парне, для которого нарушить чужое личное пространство – в порядке вещей.
ѠѠѠ
– Вставай, лентяй!
Разбудить старшего брата для Сони – это целое искусство. Этот идиот снова все выходные до поздней ночи валяет дурака в компании таких же идиотов, а утром его как всегда на занятия из пушки не поднимаешь. А поднять надо! Иначе всех собак на неё спустит за то, что он проспал...
Значит, попытка номер четыре...
Протопав на кухню, девушка плеснула в гранёный стакан ледяной водички из-под крана; это невероятно бодрящее средство поставит на ноги получше любого будильника, слов и всего прочего, но к этому моменту ей самой лучше не находиться поблизости. Злорадно усмехнувшись самой себе, она вернулась в комнату брата и выплеснула воду ему в лицо прямо из дверного проёма. Смачно выругавшись, Никита вскочил с кровати, запутался ногами в одеяле, смачно грохнувшись на пол, а после бросился за сестрой, но Соня слишком далеко и потому успешно уносит ноги, закрывшись в ванной.