Парни тоже заметили «соседа». Где-то на окраинах сознания Сони трепыхнулась мысль, что Андрей смотрит на новенького не так, как все остальные – с какой-то странной смесью из любопытства и недоверия. Андрей был самым тихим в их компании; и пока остальные сходили с ума, он просто наблюдал за ними со стороны – иногда даже отстранённо, думая о чём-то своём. Странно, как он вообще в друзья Никиты затесался, но сейчас не об этом.
– Хей, Ник, – подал он голос, закинув руку на плечи стоявшему рядом Игорю. – Можно тебя на два слова?
Что Соню сразу напрягло, так это то, что Андрей хоть и обращался к Никите, продолжал сканировать глазами новенького. Как бы разузнать его имя?
Всё ещё посмеиваясь над видом сестры, Никита подошёл к другу, который сразу оттащил его в сторону, отчего у Сони глаза полезли на лоб: что ещё за секретность? Она даже представить не могла, что парни обсуждали в разговоре, который длился не более пяти секунд, но судя по тому, как весёлость с лица брата скатилась и разбилась об асфальт, явно ничего хорошего. Он вдруг нахмурился и перевёл взгляд на предмет их разговора, и Соня почувствовала недоумение. Откуда её брат знает этого парня? Судя по его одежде, машине и манере поведения, он был явно далёк от их уровня жизни; конечно, Никита был достаточно популярен в универе – возможно, даже самым популярным, – но точно не потому, что являлся сыном нефтяного магната или известного на всю страну политика. Славу ему принесли дерзость, наглость и дьявольское обаяние – в общем, всё то, что так отчаянно привлекает внимание девушек в парнях.
Ну и, возможно, светлые драные джинсы, которые чертовски круто сидят на его заднице.
Но это не давало ответа на вопрос, откуда эти двое знают друг друга.
Никита сделал было пару шагов в сторону новенького, но тот скрылся в боксе, а дальше всё стало ещё более странным: даже толком не просушив байк, Ник крепко схватил Соню за руку и молча указал на сиденье. Несмотря на то, что характер у её брата был далеко не ангельским, и у него частенько случались перепады настроения, таким его девушка видела впервые и потому покорно уселась на мотоцикл. Даже не попрощавшись с друзьями, Никита рванул из бокса и понёсся по оживлённым улицам на максимальной скорости, но его напряжённая спина и по-прежнему стиснутые челюсти пугали Соню гораздо больше.
Какого чёрта вообще происходит?
Заглушив двигатель, брат с абсолютно деревянной спиной замер на месте и слезать явно не торопился. Запустил пятерню в тёмные волосы, взъерошив их, но движения были какими-то рваными, резкими и немного агрессивными. Соня даже просто пошевелиться за его спиной боялась, но мысли устроили в голове активное заседание. Пытаясь разобраться в мотивах. Может, Никита куда-то вляпался? Не то что бы он всегда вёл себя образцово-показательно, но и никаких серьёзных инцидентов вспомнить не получалось. Ни о каких проблемах с законом, долгах или чём-то похожем Соня от брата никогда не слышала, но даже если бы они и были, он бы точно себя чем-нибудь выдал – совершенно ведь не умеет скрывать эмоции. Даже когда у него что-то пригорает на плите, Никита матерится так, что охреневает даже соседский кот, который частенько зависает на их подоконнике со стороны улицы.
Скрыть проблемы с деньгами или законом он бы попросту не смог, однако налицо был какой-то конфликт, и Соня хотела бы знать, с чем он связан.
– Что-то случилось?
Задавая этот вопрос, она отчасти ожидала, что ей вообще не ответят; такого в отношениях с братом тоже всегда хватало, если он решал, что сестре не следует чего-то знать, хотя чаще всего Соня попросту не знала, что творится в его голове. Но больше всего она боялась, что после того, что увидела, даже такой невинный вопрос вызовет у Никиты новый всплеск агрессии. Руку на неё он никогда не поднимал и злость, если что-то шло не так, на ней не вымещал, но всё ведь когда-то случается в первый раз, да?
– Иди домой, София, – вполне спокойно выдохнул тот, но Соня всё равно дёрнулась, как от удара: если он назвал её полным именем – значит, дела обстоят гораздо хуже. – Сегодня никаких гулек.
А вот теперь её, несмотря на страх, затопило негодование. По большей части брат вёл себя с ней, как сумасшедшая курица-наседка, контролируя почти все её шаги; он действительно свято верил, что гораздо больше самой Сони знает, как и что для неё будет лучше, но сегодня совершенно точно перегибал палку. Она бы молча приняла деспотизм брата, если бы всё ещё была школьницей, а не студенткой, веруя в его опытность, но ей уже давно не пятнадцать, и мириться с таким тотальным контролем девушка больше не собирается.