- Вам нравится ваш родной город?
- Очень. – Он всегда старался отвечать на вопросы журналистов кратко, думая, что это убавит их интерес к нему, на самом деле это только добавляло масло в огонь. На него объявили охоту. Это льстило, но пугало.
- Какой ваш родной город?
Этот вопрос задавался ему часто. Он отвечал на него одинаково:
- Этот!
Она назвала город и спросила:
- Вы же оттуда приехали?
Он попытался держаться естественно:
- Вы ошиблись!
Он улыбнулся, увидев ее разочарование. Кто-кто, а ему пришлось научиться властвовать собой. Она же назвала его родной город, тот, откуда он приехал. Россия страна большая, но все же это не целая Вселенная, где можно спрятаться так, что тебя не найдут и не узнают. Он сам виноват. Неправильно выбрал профессию.
Сегодня день откровений. У своего коллеги он попросил адрес психоаналитика. Тот удивился, но дал. Никто бы не подумал, что ему когда-нибудь понадобится помощь. Он всегда такой спокойный, уверенный. Никто не знал, что у него внутри. Это опять же его вина. Он возвел крепкую стену.
Он глянул на часы. Пора. Пора идти на встречу со специалистом. Тяжело поднявшись, мужчина глянул на пачку в своей руке, открыл ее. Одинокая сигарета напомнила ему о его самого. Вот также он, один, в этом мире ни с чем и никем не соприкасаясь. Положив ее на прежнее место, мужчина еще раз отметил, что в следующий раз нужно пополнить запас.
Спуск вниз занял у него больше времени, чем подъем. Мужчина решил, что это связано с тем, что ему придется рассказать все. Рассказать и освободиться. Иногда людям просто необходимо с кем-то поделиться. А он давно этого не делал и пасовал перед забытым.
Внизу его ждал верный автомобиль, который с быстротой ветра домчал его до нужного адреса. Вход в кабинет психоаналитика говорил о том, что у владельца все в порядке в денежном плане. Именно говорил, а не кричал. Иногда люди украшали свои кабинеты дорого и безвкусно. Каждая вещь говорила о доходном деле, но был один жирный минут: многих клиентов такая обстановка отпугивала. Они расценивали ее, как транжирство. На двери висела табличка: Норкин Дмитрий Романович. Мужчина сверился с бумажкой, которую ему дал Горин, его коллега.
Мужчине не пришлось ждать, секретарь сказала, что его уже ждут. Он прошел. Кабинет был уютным. Психоаналитик встал из-за своего стола, подошел к посетителю, пожал ему руку и показал на кресло. Норкин был пожилым мужчиной с бородой и в очках. Его внешность внушала доверия и приглашала поделиться своими тайнами. Норкин не подал вида, что узнал сидящего перед ним мужчину. Его он видел много раз, но сейчас тот предстал перед ним совсем в другом свете. Высокий, хорошо сложенный брюнет привлекал взгляды женщин. Правильные черты лица заставляли думать, что перед вами стоит идеал, совершенство, созданное ради смеха над другими. Вблизи Дмитрий Романович увидел большие черные глаза, взгляд которых был пустым, ничего не выражающим и совершенно равнодушным ко всему происходящему. Они совершенно не походили на зеркало человеческой души. Опустошена ли его душа, как его взгляд?
- Я вижу, вы меня узнали. Что ж может это и к лучшему. У меня сегодня день рождение! – Сказал мужчина.
- Поздравляю!
- Мне сегодня четыре года исполнилось!
Если Норкин удивился, хотя ничто не дрогнуло на его лице, что свидетельствовало о его профессионализме.
- Поздравляю! – Сказал Дмитрий Романович еще раз.
Мужчина кивнул. Если бы Норкин сказал, что понимает, то его клиент ушел бы, не говоря ни слова. Многие говорят: «Понимаю!», хотя на самом деле совершенно не знают о чем идет речь. Они говорят это, когда хотят показать, что их ничто не может удивить, что все на свете им известно.
Норкин ждал. Мужчина заговорил:
- Вы думаете, что я пришел поплакаться о своей горькой участи?
Норкин отрицательно покачал головой.
- Жизнь моя может показаться заманчивой: съемки, слава, деньги. Когда я решил пойти на сцену? Для меня это был шанс излить свою душу. Я и не предполагал, что имя – Громин Леонид – будет появляться на афишах все чаще и чаще. Интерес к моей персоне повысился, что было мне совершенно не нужно. Меня стали приглашать сниматься в фильмах. Я согласился. Где была моя голова тогда? Слава вскружила меня? Нет, совсем нет. Я не думал о ней. Мне не нужна была известность. Мне нужна была спокойная жизнь в тени. Но я виноват сам. Если моя жизнь станет до приезда в этот город известной, то последствия будут. Просто будут.
Дмитрий Романович убедился, что Леонид не будет продолжать, задал вопрос: