- Вы кого-то убили?
Громин пристально посмотрел на Норкина. Дмитрию Романовичу стало не по себе, словно взгляд Леонида проникал в самую душу.
- Да, я убил. Я стер с лица Земли человека. И не раскаиваюсь, совершенно. Сколько у меня времени?
- Сегодня у меня весь день свободный!
Громин ухмыльнулся:
- Светлая сторона моей жизни. Люди в выходной выходят на работу! Спасибо вам! – Он искренне поблагодарил Норкина. – Тогда я могу начать.
Леонид немного помолчал и начал свой рассказ:
- 22 ноября 1979 года родилась девочка. Сразу же после появления на свет она окунулась не в родительскую любовь, а в их ненависть. – Громин замолчал, увидев удивление на лице Норкина. – Я рассказываю вам про свою жертву. Может вам станет ее жалко, но она того не стоит. Я достаточно поиздевался над ней, так что она с радостью покинула этот мир.
Норкин был изумлен жестокости, с которой Громин сказал о своей жертве. После пояснения Леонид продолжил, смотря в сторону, а не на Дмитрия Романовича.
- Она была четвертой дочерью у отца, который хотел сына. Он возненавидел ее с первого крика. Мать терпела, но не любила ее. Муж из-за дочери не разговаривал со своей женой четыре года. Будто это именно она виновата в рождении девочки. Он, как оказалось, был второстепенен!
Имя ей дали сразу же. Назвали Верой. Но до четырех лет им не пользовались. Делали вид, что ее вообще не существует. К ней обращались: «Эй!» На этот зов она и откликалась. Четыре года отец не разговаривал с матерью, на свою четвертую дочь ему было наплевать, то есть не совсем так. На нее ему даже не охота было плевать, так сильно он ее презирал.
22 ноября 1983 года, когда ей исполнилось четыре года, Веру отдали в детский дом. Мать приходила к ней два года, но потом перестала. В шесть лет девочка узнала, что такое одиночество. Полное, всепоглощающее одиночество, когда не с кем поговорить, когда скучаешь о своей матери, которая забыла о тебе. В это же время Вера узнала и о детской жестокости. Соседки по комнате издевались над ней, постоянно устраивая бойкот, отбирали у нее еду и били ее.
Вера повзрослела быстро. В шесть лет она была взрослее своих сверстников. Боль, страх, унижение и одиночество воспитали ее лучше, чем самые профессиональные учителя и воспитатели могли это сделать.
Из детдома Вера каждый день убегала и возвращалась в дом, где ее ненавидели. Это только кажется, что дети не помнят себя в маленьком возрасте, но ей в память врезались и дорога в детдом и квартира. Она могла без особого труда найти свой дом, тем более в их городе, где есть одна центральная улица, а все остальные выходят на нее. Заблудиться просто нереально, даже если стараться очень сильно, даже если захотеть. Вера приходила к двери квартиры своей семьи. Она стучалась, звала маму и плакала. Соседи смотрели из-за дверей с жалостью, глотали подступившийся комок в горле и закрывались на все замки, проклиная семью, живущую рядом с ними. Девочке никто не открывал. Ее никто не хотел впустить снова в семью. А была ли она – ее семья? Для Веры была: уж лучше такая, чем жизнь, которая у нее была в детдоме. После бесплодных попыток попасть в квартиру девочка возвращалась обратно, где воспитатели уже ждали ее. Ей позволяли убегать, зная, что она вернется. Они разрешали, но не понимали, что в результате получает девочка. Воспитатели думали, что Вера вскоре перестанет бегать, когда поймет, что ее семья отвернулась от нее. Боль, разочарование, зависть, а потом злость – это чувствовала Вера, но никак не понимание. Она и не хотела понимать.
После тщетных попыток попасть в квартиру Вера стала приходить во двор возле своего дома. Она пряталась в кустах и наблюдала, как ее отец играл со своими дочерьми, забыв о ней. Горькие слезы катились по щекам Веры, когда она смотрела на счастливые лица своих сестер. Как они бежали к матери, идущей с работы, как отец играл с ними в мяч. А она? Почему она должна была жить в детдоме, терпя издевательства соседок? Почему именно ей выпала роль изгоя? Осознание того, что это уже не ее семья, а чья-то другая приходило медленно. Гадкой змеей в ее голову заползала мысль, что у нее нет семьи, что она одна. Слезы жгли щеки, но Вера не стирала их. Она вышла из-за кустов. Отец и мать увидели ее. Они испугались ее, как от прокаженной, ее родители уводили от нее своих дочерей, затравленно оглядываясь. Чем она все это заслужила? Чем? Походы «в семью» прекратились.
Жизнь состоит из черных и белых полос. Вера начала свою с черной, тянувшейся долгие года. Маленькая белая полоска появилась в школе. она, наконец, обрела подругу. Лида, была ее сверстницей, но полной ее противоположностью. Она пришла, когда Вера была в третьем классе, и сразу же села рядом с ней на последнюю парту. Веселая черноволосая девочка с зеленными глазами и постоянно угрюмая рыжая с карими глазами сидели на всех уроках вместе. Но Вера не спешила становиться с Лидой подругами. Она смотрела на свою соседку по парте настороженно и подозрительно, ожидая новой порции издевательств и насмешек.