- Это дрессировка!
- Что?
- Обычная дрессировка! Люди, как звери, их надо дрессировать. Найти подход и следовать ему, не сворачивая с пути, чередуя равнодушие, любовь, дружбу!
- Но есть те, кто любят, когда их бьют и унижают, а они все равно смотрят преданно в глаза!
- Своеобразная дрессировка! Их напугали, напугали одиночеством!
- А лебединая верность? Это уж точно не дрессировка!
- Яркий признак слабоволия, нежелания бороться!
- Ты про людей сейчас или про зверей?
- А какая разница? Все мы из костей, плоти и крови!
- Если ты не хочешь обманывать, то просто представь себя на сцене. Что тебе стоит?:
- Я в жизни не играю, это не сцена. Здесь настоящие люди с реальными чувствами и со своими судьбами.
- Вот как раз жизнь и есть игра! Мы думаем, что переживаем по-особому, на самом деле это уже было. Нет, все уже где-то было и кем-то пережито. Наши судьбы написаны, мы теперь только живем по сценарию, а значит играем!
Леонид недоуменно смотрел на Даниила. Тяжело осознавать, что кто-то думает так же, как и ты. Необходимо встать на другую сторону. Вызвать собеседника на спор. Убедиться, что он думает также, а не высказал наугад предположение для убедительности своих речей.
- Ну не…гхм! Не говори чушь! Выбор всегда есть!
- Выбор уже предопределен!
- Зачем тогда инсценировка выбора? Всякий выбор ложен!
- Видимость выбора вдохновляет, заставляет жить! Нет двух путей: сделай так, будет жизнь такая, сделай по-другому и все изменится. Есть только один путь, другой ведет в тупик.
- Но в тупик тоже заходят, когда заблудятся!
- Блуждают в неведении, но по злому умыслу судьбы!
Леонид поднял руки:
- Сдаюсь!
- Так легко? Неужели? Ты обманывал меня!
- Убеждался, что ты не обманываешься!
- Ты невозможен!
Даниил Громин залпом выпил остывшее кофе и пошел к двери. Уже выходя, он обернулся:
- Я у тебя ни разу не спрашивал, что было до нашего знакомства. – Увидев напряженный взгляд Леонида, он поспешно добавил. – И не собираюсь этого делать! Я вижу, что у тебя проблемы, если нужна моя помощь…
Даниил запнулся и не договорил. Леонид всегда мог выслушать, помочь советом, но как только речь заходила о нем самом, становилось невозможно. Громин помог Даниилу:
- Спасибо! Я буду знать! – Он ободряюще улыбнулся.
Даниил облегченно вздохнул и вышел.
Громин смотрел на дверь. Даниил только вышел, его еще можно было догнать, но Леонид не стал. В Горине он был уверен. Тогда это был спонтанный шаг, но все было правильно. Когда же это было? Три или три с половиной года назад. Они познакомились, когда Леонид спас Бориса, брата Даниила. Но тогда Горин не хотел, чтобы его благодарили. Он сделал, что должен был. Но награда находит своих героев. Даниил случайно встретил Леонида в магазине, где тот работал, предложил принять роль в кастинге. Громин согласился. Его утвердили. Даниил веселый парень, душа компании, постоянно пытался наладить контакт с Громиным, но терпел неудачу. Леонид всегда оставался в стороне, не распространялся о своей жизни. Он дал понять всем, что расспрашивать его бесполезно. К нему и не лезли с расспросами. Он пришел ниоткуда и остался среди них, словно так оно и должно быть. Хотя мало, кто помнил, что его привел Даниил.
Звонок раздался рано утром, Горин бессвязно что-то говорил о своем брате. Громину стоило немалых усилий заставить Даниила успокоиться и внятно рассказать, что произошло. В трех словах звучало так: его брата сбила машина, ему нужна кровь, у матери и Даниила кровь не подходит, отец болеет. Громин задал только один вопрос: в какой больнице. Во второй раз Леонид стал донором для Бориса. Даниил со своей семьей пытались отблагодарить его хоть как-то, но он сказал, что так поступил бы каждый. Борис вылечился, позвонил Леониду и просто сказал «Спасибо». На этом история закончилась, но Даниил стал ближе всех. Он мог разговаривать с Леонидом на разные темы, задавать вопросы, но прошлого так и не касался. Даниил давал понять, что у Громина есть надежный тыл. Ведь он спас Борису два раза жизнь, и оба раза из-за автомобильной аварии, такое не забывается.
Леонид сел на стул и запрокинул голову назад. Все не так, как он хотел. Все шло совсем не так. Начать новую жизнь нелегко. Еще труднее жить в ней. Леонид Громин видел, как вся его новая жизнь трещит по швам. Через дыры лезет прошлое, которое никак не может или не хочет оставить его в покое. Он боролся изо всех сил, но эта борьба напоминала утопающего. Утонуть все же придется, только нужно отодвинуть время. Позже, не сейчас.
Зазвонил телефон. Громин от неожиданности вздрогнул. Взял со стола телефон и посмотрел: номер незнакомый. Он помедлил и ответил.
- Здравствуйте, я бы хотела взять у вас интервью.
Леонид нахмурился. По голосу он узнал, что это журналистка, ставшая началом его беспокойства. Кажется, время конца не придется тянуть слишком долго. Кто же дал ей номер его телефона? Кто?
Его молчание она расценила, как знак, приглашающий продолжать.
- В среду спектакль с вами в главной роли. Я ….
Он перебил ее:
- Извините, как вас зовут?
Она удивленно замолчала. Усмешка появилась на губах Леонида. Она предполагала, что он узнает ее и сразу согласится дать интервью. Громин узнал ее, но имя никак не мог вспомнить. Или она не представлялась?
- Маргарет Митчелл!
Леонид равнодушно заметил:
- Милая девушка, если вы думаете, что я до такой степени необразованный, то зачем же вам брать у меня интервью? Подумайте об этом завтра!
Он отнял трубку от уха, когда она поспешно заговорила:
- Извините, вы меня неправильно поняли!
Леонид ее понял правильно, в этом сомнений не было. Просто он неправильно отреагировал. Она хотела его вывести из себя, но зачем ей это? Сколько вопросов стояло в его жизни, и как мало ответов.
- Вы меня слушаете?
Леонид не стал отключаться.
- Пока да! – Он ответил, сделав ударение на первое слово.
- Меня зовут Маргарита Носова, но многие искажают мое имя и называют меня Маргарет, а я уже, издеваясь, добавляю Митчелл. Автоматически я сказала не свое имя.
Леонид не поверил в сказанное. Был другой мотив, но он не стал вдаваться в подробности. Люди говорят то, что удобно им, и то, что удобно слушателям, хотя это противоречит друг другу.
- Вы согласны на интервью?
- Обсудим это после спектакля, иначе не о чем будет говорить.
- Вы - обширная тема, Леонид!
- Не сомневаюсь, но актуальнее спектакль! Счастливо! – Он отключился, не дождавшись ее прощания.
Леонид запустил руки в волосы, глубоко вздохнул. «Дурак-человек! Нет, тут подойдет более грубое слово. Сам себя топишь, сам себя губишь. Сидел бы в тени. Так, нет, тянет рисковать. Нарушаешь свои правила. Жить по ним, по своим, а не чужим, намного было проще. Интервью раз в три месяца или в полгода, еще лучше. Думать только на крыше, а не где попало!»
Мысли атаковали его, наслаждаясь своей свободой. Они слишком долго были заперты. Клетку открывали только на крыше, раньше чаще, теперь совсем редко. Они не привыкли к такому обращению. Мысли не могу приходить и уходить по приказу.
Леонид резко встал. Схватил ключи от машины со стола и быстро вышел из театра. Он сел в машину и нажал на педаль газа. Машина дернула и обиженно поехала, непривычная к такому обращению. Леонид сбавил скорость. Он никогда не гонял. Следовал собственному закону: если твоя жизнь тебе недорога, то пожалей других, у кого есть любимые и те, кто будет о них плакать.
Леонид ехал домой. Он бежал от своих мыслей. А от них нельзя спрятаться, как нельзя и убежать от самого себя. Можно только забыться. У Леонида был проверенный способ: с головой погрузиться в работу. Работать, работать, чтобы мыслям не было места, чтобы душа не напоминала о себе и не вырывалась из груди от боли.
Домой почти забежал. Его просторная, уютная квартира, обставленная только самым необходимым. Мой дом – моя крепость. Еще одно правило, его нарушал только Даниил, которому разрешалось приходить к Громину. Леонид прошел в зал и сел на диван. Он возвел вокруг себя стену из правил. Пока Леонид придерживался их, то стена была прочная. Но сейчас из нее выпадывал кирпичик за кирпичиком. Стена рушилась, реальность напирала.
На столе возле дивана лежала стопка бумаг: сценарии спектаклей, фильмов или сериалов, в которых Леониду предлагали играть. Громин взял первую стопку и начал читать.