В былые времена трактирщик Кирби и на порог бы не пустил типа с такой сомнительной внешностью. Гном был обряжен в лохмотья, чудом державшиеся на нем. На сапогах был огромный слой грязи. Будто они прошли все дороги от Дикого леса до Спящей пустыни, с удовольствием окунаясь в каждую лужу. Из-под шляпы выбивались седые клочья волос, не видевших ни мыла, ни расчески уже очень давно. В потертой котомке что-то подозрительно позвякивало, но суровый гномий взгляд пресекал все вопросы по этому поводу. Главной роскошью гнома была его борода. Длинная и густая она была небывало черного цвета. Будто тот окунул ее в расплавленную смолу. Злые языки поговаривали, что так оно и было.
Гном прошествовал через двор, распугивая мелкую домашнюю птицу, вошел в пустой трактир и направился к стойке. Кирби совсем не желал видеть данного субъекта своим постояльцем. Но старость и полное отсутствие на горизонте других клиентов говорили в пользу гостя.
— Что стряслось с твоей бородой? — вместо приветствия спросил трактирщик.
Гном не очень лестно выразился о трактирщике, его жене и еще паре десятков родственников. Это значило, что он не намерен обсуждать подобные вопросы с посторонними.
— Комнату? — Примирительным тоном спросил Кирби.
— И эля, — добавил гном. — И чтоб вечером я получил горячий ужин, а не помои, которыми ты кормишь скотину.
Получив кружку пенного напитка, гном тут же осушил ее, и уже пустой грохнул о столешницу. Направившись к лестнице, на полпути обернулся, с вопросом посмотрев на трактирщика.
— Вторая дверь направо, — указал тот дорогу.
«А бывало, и благородные господа захаживали ко мне», — подумал Кирби с грустью, отправляясь на кухню давать распоряжения.
Комната была более чем скромной, но гнома это устраивало. В каких только местах не приходилось ему коротать ночи. По сравнению с некоторыми из них эта комната просто королевские покои. Пока в его кармане звенят монеты, можно себе позволить и немного роскоши. Спрятав свой мешок под кровать, он хотел было вздремнуть часок другой, но его отвлек громкий звук хлопающих крыльев. На стол, не известно откуда, приземлился белый сокол. «Странно, — подумал гном. — Окно закрыто, дверь тоже, откуда ему здесь взяться».
Он хотел было открыть окно и выгнать нахальную птицу, расхаживающую по столу с видом хозяина, но та вдруг заговорила человеческим голосом.
— Есть работенка. Для тебя и парочки твоих дружков, — глядя гному прямо в глаза, заявила птица. — В лесу у Поющего Родника бродят две девицы. Они абсолютно беспомощны, так что, я думаю, вы сможете с ними справится. Мой хозяин заинтересован, что бы никто и никогда больше не видел и не слышал тех двоих.
— А какое мне дело до желаний твоего хозяина? — Нагло спросил гном. — Думаю, тебе есть дело до того, что сделать вот с этим.
Перед гномом на пустом столе возникла внушительная горка золотых монет. Тот, не долго думая, схватил одну и поднес поближе к свету.
— Настоящая, — довольно констатировал он.
Сокол издал протяжный клич, захлопал крыльями и растворился в воздухе, будто и не было его.
Гном пристально оглядел комнату, выглянул в окно, приоткрыл дверь и, убедившись, что никто не стал свидетелем сделки, спрятал монеты на самое дно потертой сумки. Закинул ее на плечо и отправился за своими подельниками.
* * *
Подруге я решила ничего не рассказывать про сон. Вдруг он ничего не значит, зачем зря будоражить ее воображение. Да и никакого родника и тем более поющего на их пути не попадалось.
Так, размышляя обо всем на свете, я брела по лесу в поисках пропитания. Но сегодня что-то никто не спешит попадаться мне на пути. Или я теряю хватку, или местные общаются между собой и слухи обо мне распространились уже по всему лесу. Я уже час брожу по зарослям и ни одной подстреленной зверушки. Правда больших я не трогала, а то мало ли что… Помнится, в лесу нас кормили мелкими грызунами. Они, конечно похожи на крыс, но на вкус очень даже ничего.