В стороне от нас что-то мелькнуло. Я присмотрелась. Опять. Словно огонек дрожит на ветру, то появляясь, то снова исчезая.
— Смотри, — позвала я подругу, — мне это не кажется?
— Словно огонек, — неуверенно сказала она, — но откуда он здесь?
— Пошли, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Если здесь есть кто-то кроме нас, он как-то сюда забрался и планирует как-то спускаться.
Мы отошли подальше от края, смелость смелостью, свалиться с утеса в темноте — это уже глупость. Огонек пропал из виду, но мы продолжали идти. Кто бы там ни был, деваться ему было некуда. С обрыва он не прыгнет, а остальное пространство просматривалось замечательно, и не заметить фигуру даже в сумерках было трудно.
Через пару минут мы наткнулись на небольшой холмик, находившийся немного в отдалении от края скалы. Странно, посреди абсолютно ровного пространства вдруг холмик. Я решила обойти его кругом и не ошиблась, с обратной стороны у холмика имелся вход или лаз достаточно широкий, что бы я там прошла. Не задумываясь, я шагнула в темный провал. Ника попыталась, было, меня остановить, но что мне темный лаз после бешеной скачки верхом на саблезубых кошках!
После пройденных нескольких метров, я поняла, туннель под наклоном уходит вниз, и освещения в нем нет никакого. Я вернулась наружу. Ника приплясывала у входа. Оставаться одной ей было страшно, но лезть в темноту, не зная чего ожидать, еще страшнее.
— Что там? — С нетерпением бросилась она ко мне.
— Туннель. И ведет он вниз, но вот куда?
У меня мелькнула догадка. Я опустилась на четвереньки и на ощупь поползла к краю обрыва. Вокруг уже было довольно темно, так что нужно соблюдать осторожность. Добравшись, я высунула из-за камня голову и начала пристально всматриваться вниз. Так и есть, через какое-то время внизу у самой стены блеснул тот же неуверенный огонек. Он то пропадал, то появлялся, но однозначно направлялся в сторону деревни.
Я осторожно принялась пятиться назад, пока не услышала голос Ники.
— Ты что делаешь? Совсем спятила? — Почему-то шепотом возмущалась она.
— Это спуск, — не таясь, сказала я. — Тот, кто здесь был, давно внизу и не сможет нас услышать.
— А на четвереньках чего ползать? — Продолжала шипеть подруга.
— Боялась свалиться. Я так привыкла, что в лесу постоянно светло, даже ночью, а тут совершенно не видно куда наступаешь.
— А как же мы в туннель полезем, там, наверное, еще темнее будет?
— У нас есть зажигалка, благодаря твоей чудо — сумке, света она дает не много, но не думаю, что там будет что рассматривать. Да и не оставаться же нам здесь на ночь.
Перспектива ночевать на краю обрыва подстегнула Нику, она щелкнула зажигалкой и смело пошла вперед. Крошечный язычок пламени давал совсем мало света, но в тесном туннеле и этого было достаточно. Ровный пол, постепенно уходящий вниз, шершавые, грубо обработанные стены, такой же потолок и темное пятно впереди. Мы шагали, не останавливаясь, не встретив на своем пути ничего примечательного. Везде лишь камень. Дорога плавно закруглялась и спускалась по спирали, закончившись обычной дырой в каменной стене.
Выбравшись наружу, мы вздохнули с облегчением. После спертого воздуха внутри скалы было наслаждением подставить лицо прохладному ночному ветерку. Переведя дыхание, мы двинулись в сторону жилья. Путь еще предстоял не близкий, а еще нужно было устроиться на ночлег.
— А что я буду делать? — Поинтересовалась подруга. — Я ведь не понимаю мастный язык.
— А еще разговариваешь на не известном здесь языке. Да, это может стать проблемой. Чужаков нигде не любят. А если еще и не знают его язык, могут черте что подумать. Ты лучше при местных не разговаривай со мной. Скажем что ты немая, а лучше глухонемая. Это объяснит, почему ты ничего не понимаешь. И закутайся поплотнее в плащ, пока я не раздобуду тебе что-нибудь из местной одежды.
Ника вздохнула, но послушалась. Начать мы решили с таверны. Туда ведь путники первым делом отправляются. Здесь и поесть можно, и жилье найти, и насчет работы сговориться.