— Сука!
— Стас, ты чего ругаешься? Да так громко...
Голос Инги – сонный, расслабленный. Я и не заметил, что проорал ругательство вслух.
— Малыш, прости. Разбудил тебя?
На плечи легли мягкие, ласковые ладони подруги, почти жены. Предложение руки и сердца ещё не прозвучало, но незримым облаком витало в воздухе, вот-вот готовое пролиться словами признания. Так, по крайней мере, думала Инга…
Я почувствовал лёгкое прикосновение губ к плечу.
— Шла из туалета, а тут ты ругаешься. Случилось что?
Её руки скользнули по моим плечам, коснулись груди, начали поглаживать живот.
— Нет, то есть да.
Прикрытие, нужно прикрытие. Такое, чтобы комар носа не подточил. «Ну же, Стас, – мысленно подогнал я себя, – соображай быстрей». Я придумал и выдал, почти не задумываясь:
— Заказ срочный. В домик в лесу уеду, на неделю…
Сделал паузу, обдумывая – справлюсь я за семь дней или нет, через мгновение продолжил:
— Максимум на две. Если всё пойдёт не очень гладко. Ты мне не звони туда, сама знаешь, когда я в процессе – любая мелочь сбивает. Я сам писать буду, но – нечасто. Ладно?
— Хорошо. Кто звонил?
Ещё один поцелуй.
— Заказчик.
— У-м-м. — Подруга сладко зевнула. — Пойду досыпать или…
Язык Инги ласковым, чуть щекочущим, влажным и возбуждающим касанием недвусмысленно прошёлся вдоль моего позвоночника.
— Иди.
Я придержал её руки, готовые скользнуть под резинку моих треников.
По тому, как напряглись её пальцы, понял – получилось резковато, но вот не до любви мне сейчас, совсем не до любви. Пришлось смягчить ответ.
— Сейчас, раздам указания и приду.
— М-р-р-р. — Её пальцы расслабились в моих, ещё один поцелуй в плечо и она отодвинулась. — Так я жду?
— Угу. — Мои мысли уже были заняты другим.
3
— Петля, надо увидеться.
— Когда? Где? — Он совсем не удивился моему раннему звонку, узнаю старого боевого товарища – всегда готов с бала в бой.
Я оглянулся – дверь в комнату закрыта.
— Через двадцать минут. Нет…
— Через полтора, нет...
Я вспомнил о мягком, податливом теле Инги, о пальцах скользящих по моему животу. Дабы не плодить излишних подозрений, придётся уделить Инге полчаса. Ещё и кое-что сделать надо до встречи, и, как я сказал Инге, выдать указания заму, раз уж меня неделю в городе не будет. Успею я всё за это время? Могу и не успеть.
— Давай через два. Кафе «Бармалей». Сможешь?
— Да.
Вот за что люблю сослуживца, так это за лаконичность.
— Проблемы?
— Не без этого.
— «Плётку»[1] брать?
— Петя, я в кафе предложил встретиться, а не в лесу.
— Я пошутил.
Я хмыкнул, поняв, насколько напряжён, если шутки не понял, хотя знал друга как облупленного.
— Ладно, до встречи.
— Угу.
Товарищ отключился, и я опять ткнулся лбом в стекло. Память, она такая – то спит годами, то ненароком разбуженная несётся вскачь, да так что не остановишь.
4
Он стоял, уткнувшись горячим лбом в холодное окно дачного домика. За спиной уже не стонал – слабо хрипел раненый, почти мёртвый, Слон. В спрятанном за сарай неприметном сером уазике на заднем сиденье лежал уже не почти, а совсем мёртвый Кит. Невозможно быть живым с дыркой в башке.
— Разгон, — услышал он сквозь бешеный пульс крови в ушах слабый голос подельника, — подойди.
Он обернулся. Слон, лежавший на низкой, изодранной кошачьими когтями кушетке, вяло манил его окровавленной рукой. Валерий приблизился на ватных ногах, присел на корточки перед булькавшим что-то невнятное сквозь окровавленные пузыри подельником.
— Что?
Слон надрывно сглотнул, сплюнул красным себе на грудь, и тихо, но уже внятно, сказал:
— Не жилец я.