Хоза попытался что-то промычать сквозь заткнутый носками рот, но я сильнее сжал пальцы и продолжил:
— Слушай сюда, бармалей, я сейчас выну кляп, и ты мне тихо и спокойно всё расскажешь. Попробуешь заорать, — я ткнул глушитель ему под нижнюю челюсть, — пристрелю. Понял?
Дождавшись кивка, я разжал пальцы и вытянул носки из его рта.
Первым делом гулиец длинно сплюнул на пол, потом зашептал:
— Ты хоть знаешь, шакал, на кого наехал? Мы тебя и твою семейку на ремни пус…
Я коротко ткнул ему под кадык пистолетом, оборвав поток угроз, впихнул носки обратно в кашляющий рот и прижал глушитель к босой ступне.
Пух!
Гулиец забился словно вытащенная на берег рыба, а я навалился на него всем телом, не давая дёргаться и извиваться; зашептал лихорадочно в покрытое потом ухо:
— Не скажешь – прострелю тебе вторую ступню. Потом, если будешь запираться – колени. Потом, если будешь играть в партизана - локти, и так далее, пока ты мне всё не расскажешь. А ты мне расскажешь, уж поверь.
Я чуть отодвинулся, заглядывая в уцелевший глаз. С каждым моим словом он, словно бельмом, затягивался страхом и паникой.
— Но я тебя не убью, нет. Оставлю в живых: прикинь, как тебе будет весело – всю оставшуюся жизнь срать в утку и просить, что бы тебе задницу подтёрли. Если всосал мой расклад – кивни.
Хоза мелко затряс головой. Я снова выдернул кляп:
— Повторяю вопрос – где моя племяшка?
— Тут, недалеко, — с трудом сглотнув, зашептал гулиец, — на хате под присмотром.
— Ты с ней что-нибудь сделал?
Хоза отчаянно замотал головой.
— Нет, нет. С ней мой человек. С ней всё нормально, её и пальцем никто не тронул.
— Адрес говори.
Гулиец назвал: и вправду недалеко.
Я на секунду замер, решая, как быть дальше. Кинуться на хату за Лизой или… Или победило: буду пока придерживаться плана, наскоро сляпанного мною в ожидании приезда Хозы.
— Хорошо. Теперь слушай: сейчас ты наберёшь своему человеку и скажешь, что со мной столковались; и чтобы её через двадцать минут отвезли к Речному вокзалу и высадили на остановке. Понял?
Гулиец закивал.
— Потом велишь ему ехать прямо сюда. Понял?
Ещё порция кивков.
Я ткнул ему в лоб пистолет. Достал мобильный, набрал Егора.
— Через двадцать минут на остановке Речного вокзала заберёшь Лизку.
— Ты достал её? — Радостно взвыл брат.
Я оборвал его вопли:
— Заткнись и слушай! Как только забираешь её, сразу, слышишь, сразу же звонишь мне! Ты понял? Как приедете, делаете то, о чём договорились утром. Давай тогда, лети.
Отключил телефон, вытер вспотевший лоб, и, чуть толкнув стволом лоб гулийца, спросил.
— Где твой телефон?
— В пиджаке, в кармане, правом. Ногу перевяжи – кровью истеку.
— Поговоришь и перевяжу.
Я поднёс айфон к его лицу, разблокировал.
— Кому набирать?
— Газо.
Я нашёл в контактах нужного абонента но, прежде чем кликнуть по значку вызова, сказал:
— Попробуешь что-нибудь не то вякнуть, — я ткнул стволом в низ живота Хозы, — отстрелю яйца. Если братан мне не перезвонит - отстрелю яйца. — Я надавил на оружие, гулиец скрипнул зубами. — Если с племяшкой что-то нехорошее случилось – я отстрелю тебе яйца. — Я ещё надавил на пистолет, гулиец охнул. — Понял?!
— Да.
— И ещё. Я понимаю твой язык, так что - можешь говорить на нём, но если твой друган насторожится и сделает что-то не то, то я… — Я ещё сильнее вдавил ствол ему в пах. — Ну, ты понял.
— Да.
— Тогда – вперёд и с песней.
Я тапнул по зелёной иконке, и поднёс телефон к его уху.
— Газо!
— Да, брат.
— Бери девчонку, вези к Речному вокзалу. Я добазарился с Разгоном. Только быстро, через двадцать минут она должна сидеть на остановке.
— Хоза, мы вроде как на хор решили её поставить, чё – отменяется?
Я увидел, как мертвенная бледность начала заливать щёки гулийца.
— Пальцем её не трогать! — Чуть повысил он голос. — Ты понял меня?