Сглотнув, Рома бесшумно встал с дивана, напряжённо смотря на дверь своей комнаты. Почему-то сейчас она казалась враждебной. Чужой. Опасной. Но в то же время, была единственным барьером между ним и Чем-то, что затаилось в квартире.
Мальчик взял за лапу своего плюшевого медведя и прижал к себе, не отводя взгляд от двери. Внезапно он увидел, как в щели под дверью мелькнула тень. Напугано отшагнув, Рома крепче прижал к себе плюшевого друга.
«Показалось?»
Зажмурившись, он сделал глубокий вдох, выдох… Переборов оцепенение, Рома шагнул к двери. Нога нехотя оторвалась от пола, будто чугунная, и тяжело опустилась на пол. Каждый шаг был тяжелее предыдущего. Маленькое сердце учащённо билось в груди. Детская рука коснулась холодной дверной ручки и осторожно обхватила её, боясь спугнуть. Казалось, одно неверное движение, один лишний звук – и ручка ускользнёт прямо из его рук, а после и вовсе укусит. Стоит ли открывать дверь? Покидать своё единственное убежище. Что может ждать его там, в тёмной безмолвной квартире? Но ведь он уже взрослый… Родители оставили квартиру на него одного. Неужели он не оправдает их ожидания?
«Я взрослый… Мне уже семь… Там никого нет. Никого нет…» — мысленно подбодрил себя Рома.
Опустив взгляд на плюшевого медведя, он тихо выдохнул и крепче сжал ручку двери. Помедлив секунду, мальчик резко распахнул дверь и устремил взгляд в коридор.
Холодный поток воздуха укусил босые лодыжки, и в то же мгновение дверь в конце тёмного коридора с силой захлопнулась. Вскрикнув, мальчик тут же захлопнул дверь своей комнаты. Забыв обо всём на свете и намертво вцепившись в игрушку, он пулей рванул в противоположный конец комнаты, запрыгнул на кровать и, вжавшись в угол, поджал колени к груди. Сердцебиение отдавалось в висках, а по спине пробежали холодные мурашки своими маленькими тараканьими лапками.
Рома стал пытаться восстановить дыхание, но у него плохо получалось. А в коридоре снова повисла тишина. Гнетущая и насмешливая. Будь она живой, наверняка бы сейчас злорадствовала, наслаждаясь тем, как пугает ни в чём не повинного ребёнка.
Но вскоре мальчик, кажется, осмелел, поэтому, воспряв духом, он решительно поднялся с кровати, вооружился фонариком, который раньше использовался для постройки форта из подушек, и клюшкой. Повязав на талии шарф, он пихнул под него плюшевого мишку, чтобы не бросать друга одного, после чего нацепил на голову хоккейный шлем, включил фонарик и подошёл к двери, крепко сжимая клюшку в другой руке.
Чтобы выйти из комнаты, пришлось извернуться и нажать на дверную ручку локтём. Та поддалась не сразу, но всё же, когда преодолеть это препятствие удалось, Рому вновь встретил неприветливый тёмный коридор, тянущийся к закрытой двери впереди, и сворачивающий от неё влево за угол.
Облизнув губы, мальчик разрезал тьму лучом своего фонарика и сделал первый шаг во враждебный мир, где в каждой тени могла затаиться опасность. Подобно первому космонавту он вступил на безжизненную тихую землю. Таинственную, неизведанную и пугающую.
Шаг за шагом, он медленно, но верно шёл вперёд, пока фонарик жалостливо подрагивал в детской руке. Кажется, в квартире стало ещё тише…
Внезапно из ванны раздался грохот, от которого Рома напугано дёрнулся и вжался спиной в стену, тут же выставив перед собой клюшку. Сердце снова сбилось со своего привычного ритма, дыхание участилось. Холод окутал семилетнего ребёнка, который в страхе смотрел на дверь, ведущую в ванную. Внутри точно кто-то есть. Там что-то упало. Кажется, тазики и то, что лежало в них… Сердце билось как сумасшедшее, будто он только что пробежал марафон. Оно стучало в висках, в горле, и даже маленькие пальчики пульсировали. Всё его существо кричал бежать обратно в комнату. Чужак точно там. Затаился и ждёт. Где-то там в глубине слышались что-то похожее на приглушённо дыхание. Сглотнув, Рома крепче сжал клюшку и стал подкрадываться к ванной комнате. Каждый шаг давался через тяжёлую борьбу с самим собой. Зачем? Почему он не остался в комнате? Почему не заперся и не сидит в ожидании родителей?