В сердце что-то кольнуло. Неужели… Неужели они действительно могли… сделать это…?
На глаза снова навернулись слёзы. Рома поджал губы, через силу пытаясь сдержать их, от чего в висках больно запульсировало, а в горле встал ком.
— Ромочка, ты где? — снова позвала его мама из коридора, разуваясь и снимая пальто.
Вытерев слёзы рукавом, он всё же вышел в коридор. Бледный, заплаканный и на грани того, чтобы расплакаться окончательно. От мамы его состояние не ускользнуло. Та обеспокоенно посмотрела на него.
— Зайчик, ты чего? Мы же совсем не на долго уехали. Ох. Прости, родной. Я забыла тебя предупредить о стиральной машинке. Она должна была сушить бельё. Ты её испугался? Наверное грохотала тут сильно, — виновато и заботливо произнесла мама, направившись было к сыну, чтобы обнять его, но тот отпрянул к стене, напугано смотря, то на неё, то на отца.
Рома был бледен как смерть. В его глазах читался ужас, который маленький ребёнок ещё не был способен скрывать. Который маленький ребёнок совершенно точно не должен испытывать. Однако теперь становилось ясно, он боялся не машинки… А собственных родителей.
— Ромочка… Что с тобой? — обеспокоенно, но теперь с какой-то странной настороженностью спросила мама.
Рома не отвечал. Отец же в свою очередь лишь серьёзно наблюдал за происходящим со стороны. Что-то в его взгляде пугало ещё сильнее. Этот взгляд был холоднее и серьёзнее обычного.
— Дорогая, иди в спальню. Нам с Ромой нужно поговорить.
Женщина обеспокоенно и даже напугано посмотрела на мужа.
— Серёжа, может… — договорить она не смогла, так как почти сразу её прервал Сергей.
— Не заставляй меня повторять, — жёстко и непреклонно отрезал мужчина.
Мать лишь поджала губы и сочувственно, даже с некоторой болью посмотрела на сына.
— Ромочка, что же ты наделал… — пробормотала она и хотела было обнять его, но прилетевшая со стороны Сергея сильная пощёчина вынудила её отстраниться, болезненно вскрикнув и сжавшись.
— Я СКАЗАЛ В СПАЛЬНЮ! ЖИВО!
Рома заплакал, больше не в силах сдерживаться.
— Папа не надо! — взмолился он, смотря на тихо заплакавшую маму.
Но отец не слушал его. Схватив сына за волосы, он поволок его на кухню. Мальчик боролся, кричал и плакал.
— ПАПА, ПОЖАЛУЙСТА! ПРОСТИ! Я НЕ ХОТЕЛ! Я НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ! ПАПОЧКА, ПОЖАЛУЙСТА! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ! Я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ СКАЖУ! ПАПА! СТОЙ! ПОДОЖДИ! ХВАТИТ! НЕ НАДО! — продолжал кричать во всё горло Рома, захлёбываясь в слезах. Но казалось, что отец его не слышал. Не хотел слышать.
Тишина своими холодными щупальцами расползалась по квартире. Пелена безмолвия окутала комнаты. Ни один звук не осмеливался нарушить её. На полу в коридоре валялся плюшевый мишка с немного порванной лапой, чуть дальше лежал помятый шарф. В зале так и осталась лежать разбитая семейная фотография, а неподалёку от неё растаял фруктовый лёд и растёкся по полу красной сладкой лужей.
Конец