— Ку-дар… — в ее голосе прозвучала еле различимая досада.
— К вашим услугам, украшение Гардо-Ач, — моя вычурная фраза заставила женщину вспыхнуть.
— Разговариваешь, как самые благородные дех-ни, но я же вижу, что ты ку-дар, — женщина мягко высвободилась из моих объятий, — но должна поблагодарить, ты спас меня.
— Это было так приятно сделать, — улыбнулся я женщине. В ней есть что-то человеческое, она не смотрела с презрением или как на раба, мелькнула лишь досада, что спаситель оказался кастой ниже.
— Я могу отплатить добром, — она засунула руку в декольте, вытащив оттуда расшитый кожаный мешочек. Распустив завязку маленького кошеля, женщина вытащила несколько монет.
— Возьми, — ухоженные руки протянули мне деньги.
— Нет, не нужно. Для меня честь, что я смог помочь тебе, — меня несло, но я даже не делал попытки остановиться.
— Ты точно ку-дар, может, ты просто сделал что-то с глазами и разыгрываешь бедную женщину? И падение моего дех-ни тоже может не случайность? — В голосе Камиссы звучала надежда.
— Я ку-дар, пока что ку-дар, но твердо намерен стать «ихи-ри», а потом посмотрим, — туманно пообещал я и себе, и красивой женщине напротив меня.
Мы поговорили еще пять минут и расстались: Камисса объяснила, где находится ее лавка, заверив, что я могу в любое время прийти за помощью. Второй раз я увидел ее спустя три дня, и случилось это по вине цветка. В Гардо-Ач есть цветы, точнее цветущий кустарник, который местные называют «кархал». Его высаживают в небольших глиняных горшках и постоянно поливают. Цветет он всего два дня в году, увидеть или подарить цветущий «кархал» считается лучшим пожеланием счастья. Проходя мимо одного дома в районе, где жили зажиточные купцы и горожане, заметил на подоконнике два горшка с «кархалом». Растение в одном горшке выпустил голубые пятиконечные цветы, собираясь раскрыться полностью. Хотя кража в Сирдахе — серьезное преступление, не смог удержаться, чтобы не своровать горшочек.
Когда Камисса увидела мой подарок, в ее глазах я прочел обещание всего. Именно тогда и решил переселиться к ней, если потеряю след инквизиторов. Камисса очень обрадовалась и повела меня в свой хлев, где настала очередь удивляться мне. Хлев был разделен на две части: в одной содержались кварки, во второй части хранилось сено, солома и инструменты. Чистота, царившая в хлеве, пожалуй, соответствовала уровню провинциальных гостиниц в российской глубинке.
Проигнорировав взгляд Камиссы, готовой прямо в хлеву опробовать соломенный тюфяк, пообещал ей вернуться через пару дней. Не хотелось с ней торопиться, быстрые победы часто приводят к быстрому расставанию.
Камиссы дома не оказалось, она отправилась в город по делам. Пройдя в хлев, доступно объяснил местному ку-дару, что я индивид и не люблю проживания в коммуналке. Через десять минут компанию мне составляли только кварки, а еще час спустя в хлев влетела раскрасневшаяся Камисса, уже будучи в курсе моего переезда к ней. Интимные подробности нашего первого сексуального контакта опущу, но удовлетворенная женщина клялась Сирдом, что не встречала мужчины лучше и искуснее. Определенно, в Сирдахе женщины не избалованы мужским вниманием, моя бывшая все время ворчала, что я в постели не Казанова.
— Какие у тебя планы, Желток? — спросила Камисса, приводя себя в порядок.
— Желток?
— Ну, да. Я не могу называть тебя ку-даром, пусть у тебя желтые глаза, но душа и поведение настоящего «сен-ара».
— Хоть горшком называй, только в печь не ставь, — отшутился я, довольный тем, что меня повысили до мнимого «сен-ара».
— Я пришлю слугу с едой, не скучай без меня, Желток, — улыбающаяся Камисса выпорхнула из хлева.
Еду принесли довольно быстро: Паис, личный слуга Камиссы, втащил поднос, уставленный различными яствами: хлеб, сыр, мясо, молоко в глиняной бутылке и небольшой кувшинчик.