Мост на Ара-Ча также принадлежал «деру», все торговые караваны или «дех-ни», возящие свои товары, уплачивали пошлину в одну амальту. Эта пошлина за мост и была тем капиталом, что позволяла «деру» жить в свое удовольствие.
— Камисса, нам нужно купить участок земли там, где Ара-Ча подходит близко к городской стене, — мы обедали, когда мысль о необходимости купить участок пришла мне в голову.
— Дер Пантил не продает землю за городскими стенами, — Камисса даже не спросила зачем мне земля.
— Следует его убедить, дело в том, что наша мельница отстой. Я могу сделать другую, где жернова будут крутиться за счет воды Ара-ча.
— Желток, это колдовство, за это Сирдарий может прислать «сен-аров» и сжечь нас. Где это видано, чтобы неживое могло крутить мельницу, для этого есть сиги.
— Это не колдовство и, кстати, не называй меня больше Желтком.
— Почему? Мне нравится это имя.
— Это кличка, а не имя. Можешь называть меня, — я задумался: Сергей — непривычно для местного языка, Серг нельзя, это трехголовый кварк. — Можешь называть меня Серж!
— Серж? А что это значит? — Камисса несколько раз повторила имя, пробуя его на слух.
— Это значит воин, непобедимый воин, — ляпнул первое, что пришло в голову.
— Мне нравится имя Серж, оно тебе подходит, — перегнувшись через стол, она чмокнула меня в губы. — А как ты хочешь заставить Ара-Ча молоть пшеницу?
— Это совсем нетрудно, главное, убедить «дера» продать землю, — я задумался, — у него есть слабые места?
— Его крепость совсем хилая, ворота упадут если ты ударишь, — воодушевилась Камисса, представляя, как я штурмую крепость местного графа.
Пришлось объяснить, что фраза метафорическая и подразумевает совершенно другое.
— Он очень любит бои, — вспомнила Камисса, — даже заключает сделки на победу своих «ихи-ри».
— А вот это другой разговор, если дер так любит бои, может, не откажется поставить на победу своего воина участок земли у реки. Только что мы можем поставить с нашей стороны? Дер не согласится на бой без добычи в случае выигрыша.
— Ты мой муж, можешь ставить, что захочешь, — Камисса пригубила вино, — для меня главное, чтобы ты был моим.
— Не станем торопиться с этим, следует все обдумать. Как давно ты была в Кара-Ач в последний раз? Может, нам съездить туда и провести ревизию торговых точек?
— Ревизию? Это что? — моя жена, похоже, совсем не разбиралась в торговых делах. Сирдах своеобразный мир, и обман здесь встречается редко, но доверять настолько, чтобы ни разу не проверить отчетность? На такое я не мог закрыть глаза. Напрасно Камисса меня убеждала, что ее люди в Кара-Ач не посмеют обмануть, я все же настоял на поездке со следующей партией продукции. Непосредственно сама ревизия служила лишь предлогом: мне хотелось посетить город, где располагалась резиденция Сирдария.
Во мне боролись два человека: один — счастливый муж, второй — человек, поклявшийся разрушить кастовость Сирдаха. С того момента, как я стал «ихи-ри», не проходило и дня, чтобы мои планы насчет Сирдаха не менялись. Каждый раз, видя в городе ку-дара с опущенной головой и нервной походкой, вспоминал про клятву. Наслаждаясь объятиями молодой жены, ругал себя за глупость, понимая, что мое положение надо ценить. Мне выпал второй шанс на жизнь, и пусть я попал в тело ку-дара, но чуть больше чем за полгода все изменилось. У меня есть почетный статус «ихи-ри», красавица жена и довольно нехилое состояние. Живи себе в свое удовольствие, преумножай богатство и плоди детей. Но что-то, скорее всего совесть, не давала забыться, вспоминая горящую Напусу.
Торговый караван Камиссы должен был отправиться в Кара-Ач через три дня: скупленные у мелких фермеров мясо и молоко проходили первичную обработку, доходя до состояния полуфабрикатов. Свежее молоко и мясо сохранялись лишь один день: страшная жара портила продукты, если не принять меры по их сохранности. Сыры и копченные мясные изделия помещались в бочки, ценимые практически на вес золота, и транспортировались в растворе соли. Большинство населения пользовалось глиняными сосудами, вследствие неимоверно большой цены на деревянные бочки и кадки.
Обеденный сирд прошел, и температура на улице стала приемлемой: Барг и Урс сидели в тени под пологом, играя мечами. Оба брата были благодарны, что им не пришлось искать работу, всячески подчеркивая свою преданность. Вот и сейчас при виде меня вскочили, устремляясь навстречу, словно я подвергался опасности.