— Скоро мы поедем в Кара-Ач, в дороге всякое может случиться, будем тренироваться деревянными мечами. — Деревянные мечи вручались всем выпускникам школы Керал-Мака как напоминание о том, с чего они начинали. Ценность таких мечей выше железных, железной руды в Сирдахе очень много, чего не скажешь о деревьях. В городе росли деревья, но все они успевали «сгореть» прежде, чем на них успевали созреть плоды. Ровно на один месяц после проливных дождей Селаада деревья покрывались листочками, и затем сбрасывали их, спасаясь от безжалостного сирда.
За этот месяц после дождей пустыня успевала превратиться в зеленое море с высокой густой травой. Это был месяц массового выгула скота и уборки урожая злаковых. За месяц пшеница и ячмень успевали вырасти и созреть, а трава поднималась по грудь человеку. Это был месяц адского труда для «дех-ни» и ку-даров: люди выпасали скот, параллельно кося траву в гигантских объемах. Заготовленного сена хватала до следующего Селаада, наступающего через пять с половиной-шесть месяцев.
Сирдах похож на ад на Земле, с той лишь разницей, что в Сирдахе еще можно жить и порой неплохо. Здесь имелась река, вдоль которой протянулась узкая полоска кустов и групп кривоватых низкорослых деревьев. Но реки были мелководные, доставая мне по грудь в самом глубоком месте. Местные несмотря на жару не купались. Со слов Барга, это связано с укоренившимся страхом перед атагалами (крокодилами). И хотя атагалы давно ушли в Дикие Земли, страх перед ними остался. Периодически я покидал город и, спустившись к Ара-Ча, начинал плескаться в воде, останавливая движение повозок и людей на мосту. В городке практически нет никого, кто бы меня не знал, а приезжие, заметив татуировку «ихи-ри», сразу отводили глаза.
Тренировка с Баргом и Урсом продлилась почти четверть сирда. Оба старались, но силы, с учетом моей скорости, были неравны. Сегодня мне снова захотелось поплескаться в реке, отдав мечи Урсу, чтобы занес в дом, вместе с Баргом отправился к городским воротам. Убийца подстерегал меня за углом большого дома: в этом месте три улицы сходились под неправильным углом, образуя небольшую площадь. Едва мы с Баргом вышли из своего проулка, чтобы, перейдя площадь, спуститься по центральной улице к воротам, как сбоку метнулась тень. В ускорение я перешел непроизвольно, даже не осознав опасности. Успев отскочить, я спокойно перехватил руку с коротким кинжалом, выворачивая ее в сторону атакующего. Его прыжок был так силен, что я не рассчитал: лезвие кинжала погрузилось в грудь убийце по самую рукоятку.
Глава 19
Кара-Ач
Три дня, предшествовавшие поездке в Кара-Ач прошли в тренировках с моей стороны и в хлопотах со стороны Камиссы. Требовалось разместить в пяти повозках множество товаров, предназначенных для продажи в столице. Двухосные повозки Сирдаха являлись копией повозок пионеров Дикого Запада. Пара лошадей тянула повозку, вмещавшую в себя десять двухсотлитровых бочек. Две повозки были забиты полуфабрикатами молочной продукции, еще две — продуктами мясной направленности. В пятой повозке ехала сама Камисса, но даже в нее погрузили товары на продажу: топоры, косы, пилы и мечи. Весь этот колюще-режущий инструмент разместили в задней части повозки отделенной от «жилой зоны» тонкой занавеской.
После неудавшегося покушения Камисса наняла еще двоих «ихи-ри», несмотря на все мои протесты. Двое охранников неотступно следовали за мной по пятам, вызывая приступы раздражения. По рекомендации Барга на работу приняли Гарса и Дуга, проявивших себя во время боев с учениками школы Бабрана. Тенкор периодически навещал меня, прибежал и после неудавшегося покушения. Тщательный осмотр трупа несостоявшегося убийцы информации не дал: на его левом запястье багровела свежая рана. Татуировка с запястья была срезана, чтобы опознать убийцу не удалось. Со слов Тенкора, он никогда не видел лица этого человека и не мог сказать, какую именно татуировку с него срезали. При кажущейся одинаковости татуировок, каждая школа получала свою незаметную фишку, по которой «ихи-ри» могли идентифицировать.
— Это дело рук Бабрана, но доказательств у нас нет, — выпрямился мой друг и наставник. После тщательного осмотра запястья убитого. — Это уже вторая попытка, кому-то ты сильно мешаешь, Желток.
— Меня зовут Серж, хватит называть меня частью куриного яйца, — пробурчал я, расстроенный тем, что идентифицировать убийцу не удалось.