— Это Кара-Ач, здесь «сен-ары» на каждом шагу показывают свое могущество, — шепнула, прижавшись ко мне, Камисса, — ты не сможешь убить Сирдария, даже не пытайся.
Глава 20
Камисса
Если бы небо обрушилось на землю или я очнулся бы реанимационной палате, вряд ли испытал бы больший шок. На мгновение я даже подумал, что ослышался, но смеющиеся глаза Камиссы говорили об обратном.
— Ты удивлен? — спросила жена, насладившись моей растерянностью. — Дорогой, я полна сюрпризов, надеюсь, что тебе они понравятся.
— Откуда? Что за мысли у тебя? — первое, что я смог вымолвить. Повозки приближались к городу, даже с первого взгляда, я понял, что Кара-Ач не чета нашему провинциальному городку. Увенчанные сторожевыми башенками через равные промежутки крепостные стены возвышались на добрых десять метров. На самой стене и в башнях виднелись вооруженные люди. К городу вели четыре мощенные дороги, судя по ширине полотна нашей дороги, Гардо-Ач лежал в глухомани. Три остальные дороги гораздо шире, здесь легко могли разъехаться две или даже три повозки.
— Насчет мыслей… я бы не сказала, что я их читаю, но твои не заметить очень трудно. Твой замысел мне стал понятен с первой минуты, как мы стали близки, в тебе кипит гнев, Серж. Но, вместе с тем, у тебя очень доброе сердце, поэтому я и полюбила тебя.
Камисса щебетала, словно минуту назад не обрушила мне на голову небо Сирдаха, выдав что-то немыслимое. Если ее слова услышат «сен-ары», не миновать беды, никто даже не станет разбираться в правоте таких подозрений. Словно прочитав мои мысли, жена улыбнулась:
— Ты, Серж, самое дорогой для меня человек во всем Сирдахе. Я полюбила тебя ку-даром, и мне неважно, кто ты и что задумал, но говорю, потому что люблю тебя — брось эту затею, у тебя ничего не получится. Да и не могу я допустить такого! — с нажимом закончила Камисса.
— Ты ошиблась, — возразил я спокойно, стараясь не выдать своих эмоций. — Я знать не знаю Сирдария, и мне неважно кто правит Сирдахом, если мне это не мешает.
— Поговорим об этом позже, — не стала настаивать Камисса тем более, что мы подъехали к широченным городским воротам. Стража на воротах была не чета страже Гардо-Ач: великолепно экипированные «ихи-ри» под командованием воина «лан-ги», скучающего в тени. Но и сами «ихи-ри» были вышколенные: заметив мою татуировку на запястье, воин, заглянувший в нашу повозку, коротко кивнул, приветствуя боевого брата. Тем не менее, все повозки тщательно досмотрели и только после этого нас пропустили в город.
Высокие каменные дома Кара-Ача начинались практически от ворот. В отличие от нашего городка, деревья здесь встречались чаще, в маленьких придомовых территориях. Вообще, у меня сложилось впечатление, что температура здесь несколько ниже: меньше натянутых полотнищ между улицами, сами горожане спокойно прогуливались под лучами сирда. Правда, нужно отметить, что наступило время послеобеденного сирда, и светило не так сильно обжигало кожу.
«Маленький домик» Камиссы оказался внушительным строением с большой прилегающей территорией. Мы сошли у двухэтажного каменного дома, повозки отправились дальше, чтобы дотемна развезти товары по лавкам. Отворилась дверь, и навстречу нам поспешила пожилая женщина, радостно всплескивая руками:
— Камисса, доченька моя, как я рада тебя видеть! — Ее взгляд уперся в меня, в нем отразилось презрение, что демонстрировали «дех-ни» при виде ку-даров:
— Ты привезла с собой ку-дара? Зачем? У нас есть ведь свой, но ладно, там, где один, там и второй не помешает.
Камисса прервала словоохотливую женщину, ошарашив ее коротким:
— Химана, это мой муж Серж!
Старуху будто огрели по голове: она ошарашенно хватала воздух открытым ртом, силясь произнести слово.
— Он гордость нашего города, лучший «ихи-ри» за всю историю школы Керал-Мака, победитель наставника Джала из школы Бабрана и мой любимый!
В последних словах Камиссы, явно звучала угроза, заставившая Химану правильно сориентироваться.
— Добро пожаловать, «ихи-ри» Серж, не вините глупую старуху за ее слова. Глаза мои стали слабы, не сразу разглядела вашу татуировку.
— Мы устали с дороги и хотим нормально поесть, — прервала моя жена поток извинений, избавив меня от необходимости отвечать старухе. Та суетливо кивнула и пошла вперед, открывая нам дверь.
— Это мать моего первого мужа, — шепнула Камисса, пока мы поднимались по ступенькам, — я разрешила ей жить здесь. Может, стоит ее прогнать?