Тегар успел. Камисса уже начинала нервничать, когда посыльный принес камзол. Расшитая золотыми нитями на светло-голубой ткани одежда получилась на славу.
Когда мы вышли во двор, нас уже ждала повозка:
— Мы же не бедные люди, чтобы идти к Сирдарию пешком, — ответила Камисса на незаданный вопрос, — в конце концов, я дочь Сирдария, хотя и не горжусь этим.
Громыхая деревянными ободами колес, повозка покатила к дворцу. Площадь перед центральным входом к дворцу была забита повозками, как Кутузовский проспект при проезде главы государства. Выбираясь из повозок, к центральному входу спешили пары в невероятной цветовой гамме нарядов. Присоединившись к этому людскому потоку, мы дошли до входа, где парочка «сен-аров» сканировала гостей. Почтительным наклоном головы Камиссу и меня пропустили без ментального облучения. В толпе аристократии, дожидавшейся пропуска во дворец, раздался шепоток «это дочь Сирдария».
В этот раз «лан-ги» проводили нас по длинному коридору. Пройдя двустворчатые двери, мы оказались в огромной зале, освещенной десятком «светлячков» под потолком. Огромный П-образный стол был заставлен всевозможными яствами, а слуги все приносили еду из боковой двери. Гости, успевшие попасть на ужин, стояли в ожидании Сирдария, отсутствовавшего в трапезной.
К Камиссе со всех сторон потянулись молодцеватые франты, оставляя своих разукрашенных подружек в одиночестве.
«Началось», — успел подумать я, готовясь осаживать хамоватых молодчиков. Когда в трапезной заиграла легкая музыка, громкий голос объявил:
— Хранитель Сирда, Сирдарий приветствует вас, дорогие гости!
Глава 22
Вызов
Как же неуютно сидеть рядом с Сирдарием и видеть взгляды всего стола, обращенные на меня. Я не сидел к нему вплотную: Сирдарий сидел во главе П-образного стола. По правую руку от него сидел его слепой сын Легвуа и еще трое «сен-аров». Слева от Сирдария оказалась молодая женщина, его жена, один «сен-ар» и моя жена. После Камиссы сидел я, а за мной два «эдера», уязвленные тем, что ку-дар, пусть и «ихи-ри», посажен выше них.
По протоколу, после жены Сирдария должна бы сидеть Камисса, потом «сен-ар», два «эдера» и я. Это с учетом, что я муж дочери Сирдария. Но моя жена показала характер, настаивая, что мы с ней сядем рядом. Посадить меня выше члена королевской семьи нельзя — это прямое оскорбление, пришлось оскорбить двух «эдеров» — Газа из рода Ардаш и Хака из рода Куташ. Камисса успела мне шепнуть, что оба «эдера» очень богаты, не уступают богатством самому Сирдарию. У них есть собственные крепости-города совсем недалеко от Кара-Ач, но «эдеры» предпочитают проживать в столице. Своим упрямством она добавила мне, как минимум, двоих врагов, поедавших меня глазами, не говоря о простых «дерах» и «лан-ги» сидевших за столом в отдалении.
— Серж, попробуй «иркала», а вот это ты пробовал? — Мои тарелки были забиты всевозможной снедью, что мне усиленно подкладывала Камисса. Даже с моим волчьим аппетитом больше в горло ничего не лезло. Единственной моей мыслью был поразительный контраст, как питается аристократия и большинство населения Сирдаха. Несколько раз я попробовал проявить учтивость, предлагая «эдерам» отведать или передать то или иное блюдо. Оба мудака даже не удостоили меня ответом, всем своим видом выражая презрение.
Пир практически заканчивался: большинство гостей, наевшись, лениво обмахивались веерами, откинувшись на спинки резных стульев. Сирдарий весело шутил с сидевшими по обеим сторонам от него, самолично кормя своего слепого сына. Со мной он не разговаривал, чему я несказанно обрадовался, надеясь удрать как можно быстрее, едва закончится этот ужин, но есть одна загвоздка: Камисса еще не поговорила с отцом насчет его выбора «дера» для моего поединка. Акустика в зале отличная: даже не напрягаясь, своим удивительным слухом мне удавалось расслышать большинство сплетен, что шептали гости друг другу на ушко. Половина сплетен касались взаимоотношений меня и моей жены, и практически все они были оскорбительные. Внимательно всматриваясь, я запоминал лица тех, кто особенно нецензурно отзывался о Камиссе.
Почти в самом конце правой «ножки» огромного стола сидел Мунд, оранжевый попугай, встретившийся днем в лавке. Его миленькая жена сидела рядом, но взгляды ее были обращены на меня. Мунд наклонился к уху жены, я напряг слух, уловив конец фразы: «… только грязный ку-дар может удовлетворить такую сучку, как Камисса». Жена сердито посмотрела на мужа, вымолвив только одно слово: «Дурак».