Время тянулось нестерпимо медленно, но ничего не происходило. Я уже медленно уплывала в полудрему, кружась в каком-то цветном калейдоскопе, когда чуть слышно скрипнул стул и послышались удаляющиеся шаги. Тогда глубоко вздохнула и медленно погрузилась в спасительный сон.
ГЛАВА 14.
Дни размеренно текли, но я почти не замечала бега времени. Просто смотрела на колыхание занавески на окне и ни о чем толком не думала. Врач что-то втолковывал мне, медсестра причитала над ухом, но я равнодушно пропускала все слова мимо ушей и апатично кивала, когда от меня особенно настырно требовали ответа.
Реальность подернулась туманом, потеряла запахи и краски. Осталось одно единственное желание – чтоб все стихло. Любые звуки напрягали, а люди раздражали, создавая совершенно бессмысленную суету. Я ощущала себя в какой-то пустоте и испытывала огромную усталость. И только сон дарил вожделенное забвение. Дни, часы, минуты слились в один неясный мутный мираж. Я большей частью спала, ничего не ела и ничего не чувствовала.
Пока однажды не ощутила на своей щеке чью-то прохладную ладонь. Открыла глаза.
– Привет, Лин, – тепло улыбался Новицкий, внимательно изучая меня с ног до головы. – Выглядишь ужасно.
Я смотрела на гостя и пыталась понять, что он здесь делает. Была ему рада, и в то же время он никак не умещался в то, что меня окружало, что стало теперь единственным содержанием моей жизни. Игорь… Уверенный, поджарый, загорелый – просто киногерой, или даже нет, не так. Бог, сошедший с небес! Сошедший сюда? В это место скорби и забытых желаний?!
Пока я ошарашенно разглядывала бывшего сослуживца, он хмыкнул, придвинул стул к кровати и спросил с пониманием:
– Хреново?
Поджала губы и, помедлив, кивнула.
– Понимаю, – спокойно ответил Новицкий. – А пойдем-ка прогуляемся.
Я так удивилась, что машинально спросила, когда он внезапно поднялся со стула:
– Куда? – Мой голос прозвучал хрипло. Сколько же я толком не разговаривала? Неделю? Две? Месяц?
Мужчина кивнул на окно, от которого по-летнему веяло теплом, и решительно шагнул к кровати. Мне вдруг стало страшно, и я отрицательно затрясла головой, пытаясь вжаться в постель. Не хочу выходить на улицу, не хочу никого видеть, мне и здесь хорошо! Увидев такую реакцию с моей стороны, молодой человек нахмурился и сжал плотно губы, преисполнившись внезапной решимости. Потом подхватил меня с кровати вместе с одеялом и перенес в кресло-каталку.
– Ничего себе, ты стала как пушинка, – заметил недовольно при этом. Я комкала пальцами пододеяльник, меня знобило от страха. "Не хочу!" – хотелось крикнуть во все горло, но Игорь уже выкатывал кресло в коридор, и слова застряли где-то в горле.
На улице яркий солнечный свет ударил по глазам, и я невольно зажмурилась. Слишком ярко! Слишком неуютно и тревожно. Но запахи трав и цветущих кустов будоражили своей сладостью, а ветер принялся игриво трепать волосы. Невольно набрала в легкие воздуха, вздохнула зной летнего дня… Боже…
Когда мы добрались до удаленного садика на территории медицинского корпуса, Новицкий огляделся по сторонам, нашел глазами беседку и направился к ней. Аккуратно вкатил коляску внутрь, после чего придвинул её к лавке и развернул так, что его руки оказались на моих подлокотниках.
– Послушай, Вик, - начал Игорь без предварительных расшаркиваний. - Никто не спорит, ты попала в жуткую передрягу, но это не повод доводить себя до такого состояния.
Недовольно сжала губы и хотела было в защитном жесте сложить руки на груди, но Игорь навис надо мной и тем самым помешал от него физически закрыться, поставить невидимый барьер. Недовольно вздохнула, сверля бывшего сослуживца глазами.
– Знаю, как тебе плохо, сам прошел через такое. Да, - трудно, да, - жалко. Но только сейчас передо мной не та Лин, за которой я без тени сомнения шагнул там, в небе, когда она вызывала огонь на себя. Бездумно вызывала, между прочим!
Изумленно распахнула глаза.