1. Тяга к иррациональному, запредельному, жажда заглянуть за горизонты привычного размеренного и безопасного мира будней, рисковая моя любознательность.
2. Слабость ко всему тому, что порицаемо обществом, ко всему нелегальному, асоциальному, противоречащему официальной морали.
3. Видение наркотиков как атрибута изысканных творческих натур, как одного из способов получения свежих ярких неординарных ощущений, служащих пищей для творчества. Информация о том, что винт, якобы, "умный" наркотик, стимулирующий творческую фантазию (см. "Предпосылки от Олега", №4).
4. Junky-шик как один из краеугольных камней жизненной (антижизненной?) философии представителей андерграундной нонконформистской конткультурной линии отщепенцев, изгоев, нежитей, органических аутсайдеров, на творчестве которых я вырос - начиная с Моррисона, Джанис Джоплин и Яна Кертиса, и заканчивая Летовым, Чистяковым, Кобэйном. Looser culture. Live fast die young. No future. Sex drugs rock n roll.
5. Ореол мрачной таинственности, избранности вокруг людей, причастных к наркомиру, производящих впечатление жрецов, носящих в своем мозгу тяжелый груз некоего знания, перед которым вся суета сует непосвященных видится им мизерной и несущественной. Так что же они такое знают?
6. Неполные, односторонние, отрывочные знания о механизме возникновения психической стимуляторной зависимости, легкомысленно-пренебрежительное к ней отношение, непонимание ее реальной силы. Вера в мифическую "силу воли", надежда "и рыбку съесть и на иглу не сесть."
7. Исчерпанность старого привычного источника релаксации - алкоголя; несколько позже начали надоедать и "легкие" психоактивные вещества. Ненасытный гедонизм требовал новых, более совершенных игрушек (см. "Предпосылки от Олега", №5).
Короче говоря, рано или поздно это должно было случиться.
Случилось.
ГЛАВА 3.
Весна.
Весна, весна на улице,
Весенние деньки...
А.Л.Барто
Наверняка, на свете есть такие благодатные места, где животворящая и бодрая весна берет свой старт в соответствии с календарем - в марте. Но в моем совсем не теплом северном городе на протяжении всего первого весеннего месяца заунывно длится медленное, грязно-слякотное мучительное умирание крепкой и жилистой старухи-зимы, которая то бьется в припадке, казалось бы вот-вот готовая окончательно сдохнуть, а то вдруг опять собирается с последними силами и мстит лютым арктическим дыханием, раздувающим колючую белую крупу по щелям между бетонными плоскостями панельных многоэтажек, мстит нам всем за то, что никто ее не любит.
Вот и тогда, в тот день - 21 марта - в моём городе еще вовсю царствовала зима. В такие дни зима кажется вечной, а хочется тепла и чуда...
Часов в 10 утра мы с Олегом отправились в очередную нашу вылазку на Никольскую. Хотели взять трамал. А может быть, кетамин. Не помню. Жизнерадостно перебрасываясь шутками и дружескими подъёбками, читая газеты и слушая плеер, мы просто и буднично ехали по привычному маршруту.
В 11 часов в центре зала станции метро "Лубянка" у Олега была назначена встреча с Сергеем Г. Поскольку данный персонаж будет играть не последнюю роль в драматических перипетиях моей жизни, изложенных в этой книге, я считаю нужным набросать его краткий словесный портрет.
Серёга Г. (Серый). Невысокий коренастый черноволосый паренек, бойкий и смекалистый (особенно во всем, что касается муток), башковитый и в то же время совершенно безбашенный, обладающий насмешливо-глумливым живым нравом. Прикид - обычный, среднестатистический: пилот, черные джинсы, рубашки "быковского" стиля и т.п. В то время формальным его занятием в жизни было, кажется, обучение на водителя грузовика, однако истинным его призванием, без сомнения, уже давно являлись наркотики. Винтовой с пятилетним стажем, варщик. Неоднократно пытался завязать, но всякий раз терпел поражение и опять бежал мутить, чуть ли не роняя кал от животного мандража в предвкушении возвращения в привычное лоно порока. При очередной безуспешной попытке расстаться с винтом пристрастился еще и к героину, став таким образом полинаркоманом.
Серёга - дачный приятель Олега. С момента приобщения Олега к винтовой практике их дружеские контакты значительно участились, приобретя новый, более весомый статус: Серый стал для Олега фигурой ключевой, наиважнейшей - варщиком. Сам Олег варить, разумеется, тогда еще не умел, выхода на других варщиков не имел, так что Сергей был для него просто незаменим.
Сейчас, когда я пишу эти строки, с того дня минуло уже немало времени, и я не могу с уверенностью сказать, собирался ли винтиться в тот день Олег (думаю, что такого рода планы у него имелись - иначе зачем бы он, спрашивается, стал встречаться с Серым на Лубянке в 11 часов, в тогдашний разгар торговли банками). Но могу с уверенностью сказать, что сам я делать этого в тот день не собирался.