Не буду говорить за своих товарищей, скажу за себя. Той весной я написал много стихов и несколько рассказиков. И те и другие порою забавны, но никакой особой ценности в себе не несут: количество не переросло в качество. Да и вообще, как это всегда и бывает, я так и не смог использовать первитин для чего бы то ни было путного - для получения свежих идей для творчества, например. Всё вышло просто и банально: первитин использовал меня, сожрав, задавив жаждой примитивного "животного" кайфа все благие идеи, связанные с интеллектуальной эксплуатацией этого "умного" наркотика.
После Гришиного куба зуд познания был удовлетворён - я теперь мог с полным на то основанием сказать самому себе "Да, я знаю, что такое винт". Казалось бы, ну узнал - и хорошо, живи себе спокойной здоровой жизнью, как жил раньше, раз и навсегда пополнив копилку своих знаний. Но знание это оказалось слишком тяжело для моей копилки. Прав был Экклезиаст, и жить с таким знанием в кармане оказалось совсем непросто. Уже примерно через неделю трезвой жизни (недельный цикл будет царствовать над нами ещё очень долго) в голову стали настойчиво лезть ностальгические воспоминания, стало медленно, но неуклонно расти где-то внутри напряженное желание повторить. Было бы странно, если бы этого желания не возникло. Это было бы неправдой, это было бы против законов природы.
Но рассудок, чувствуя уже, что попал в ловушку, оттягивал тот неизбежный момент, когда придётся себе в этом признаться. Чем мучительно пытаться решить проблему, не легче ли сделать вид, что её нет? Ведь пока ещё можно немного пожить без тяжких раздумий, с закрытыми глазами. Да, пусть мне хочется вмазаться ещё раз - ну и что? Жгучего, всепоглощающего желания, до холодного липкого пота, до дрожи, до подкашивающихся ватных ног, до страха обосраться прямо на бегу - ничего этого пока нет (всё это ещё будет, но только потом). Так чего волноваться?
Сначала я было принял решение, что одного раза вполне достаточно, и я никогда больше не..., но это был слишком наглый самообман, и он очень скоро (через неделю) потерпел крах под напором голодного непослушного желания. "Ладно, - уговаривал я себя, - так и быть: ещё разок можно, а потом уж всё - надо выходить из игры. Ну или парочку раз можно..." Но я решил, что в любом случае надо стараться продержаться до того момента, пока уж совсем станет невмоготу, и только тогда уж "повторять". Глупо. Зачем эти бесполезные самоограничения, какая разница, когда завинтиться - через неделю или через месяц? Это не имеет никакого значения. Хочешь колоться - колись.
Следующая мутка имела место 1 мая на Олеговой даче. Кроме Олега и Серого туда отправились Денис и две его героиновые соратницы - Инна и Аня (это была первая их винтовка). Мы с А. не поехали. Почему не поехал А., я не берусь вспомнить. Я же формально не поехал по целому ряду бытовых причин (родители, дела, отсутствие финансов и пр.), но на самом деле я не поехал прежде всего потому, что мне очень нужен был прецедент отказа от дозы, чтобы я мог сказать себе утешительно: "Я смог отказаться, значит я не наркоман".
Была и ещё одна причина, правда, не главная. Я не имел ни малейшего желания иметь дела с малоприятными в общении (особенно в момент мандража) клиническими торчками, особенно с Серым (Денис впоследствии при более близком знакомстве оказался совсем неплохим парнем, если делать определённую скидку на издержки его непростого бытия). Своими истерическими воплями они накаляли мои мозги до предела, делая и без того несладкий процесс мутки просто дьявольски напряжным. Кайф - это штука интимная, и хочется, чтобы в такую минуту тебя окружали приятные тебе близкие люди, а не куча психов.
Май - пора сессии на моём факультете, и развлечения для меня были на определённое время отодвинуты на второй план мощными и зловещими силуэтами предстоящих экзаменов. Однако же и во время сессии я не позволял себе грустить: так, 9-ого мая я совершил весьма содержательный выезд на матч любимой команды в славный город-герой Сталинград. Иногда я кушал трамал, правда, гораздо реже, чем Олег.
Олег же буквально на глазах погрязал в опиумной трясине: регулярные закупки на Никольской трамала стали у него всё чаще перемежаться чеками от героинового дилера Кожана, хорошего знакомого Олега по даче. Скажу два слова о Кожане. Кожан, мужчина средних лет, женат. Очень неплохо живёт, торгуя белым, какими-то путями попадающим к нему с таможенного конфиската. Товар у него всегда хороший, сыпет он щедро - а чего ещё надо? Сам Кожан, не будь дурак, долгое время не позволял себе всерьёз увлекаться своим товаром, лишь иногда баловался. Но не так давно до меня стали доходить слухи о том, что Кожан тоже временами потарчивает. Трудно всё-таки жить в окружении дерьма и не запачкаться.