Понимая, что добра не жди и покрыв матом Олега и его присных, я пошёл в квартиру, взял веник и совок и принялся убирать весь этот догорающий бардак, наличие которого на моей клетке могло скомпрометировать меня перед соседями. Выбрасывая остатки переносной самодельной нарколаборатории в мусоропровод, я услышал робкий голос из-за двери моей соседки ниже этажом:
- Ребята, уходите, что вы тут хулиганите?
- Это я - Паша, тут мусор на клетке - так я решил прибрать, - было ей ответом.
- А-а, Паш, это ты... А я уж и не знаю, что думать, хотела милицию вызывать. Сижу в комнате, слышу - хлопок на лестнице сильный, вроде взрыва. Я выглянула - всё в дыму, вонь стоит... Поднимаюсь на восьмой - там парень какой-то, я его запомнила: худой такой, в очках. И девчонка с ним. Они как меня увидели, сразу мимо меня вниз по лестнице шасть - и бежать. Как ты думаешь, что это было, бутылки какие-то, банки?...
- Ой, даже и не знаю. Наверное, шашку дымовую взорвали или петарду какую. Хулиганов-то нынче много. Ходят по подъездам, хулиганят...
- Да, что творится ! Надо давно в подъезде домофон ставить. Ты, Паш, молодец, что прибрал...
Завершив уборку и беседу с соседкой, я поспешил к Олегу, полон мрачных предчувствий. Олег оказался дома.
- Здорово, - поприветствовал меня Олег, пребывавший в злобном возбуждении, - Паша, всё пропало. Всё сгорело. Пиздец.
- Да я уже понял. Что ты за хуйню устроил у меня в подъезде, на моей лестничной клетке?! Я же тебе говорил, чтоб ты не варил у меня ! Как ты умудрился всё сжечь?
- Когда я отжигал, воспламенились пары бензина - я забыл закрыть крышку у бутылки. Всё взорвалось, вспыхнуло... Салют спасти не удалось, мы с Аней пытались что-то вытащить. Я даже руки себе обжёг... Ещё соседи твои на нас навыёбывались..., - бессвязно гнал Олег, округляя до предела глазёнки за круглыми стёклами очков.
Далее между нами шла матерная ругань по поводу неудачного места варки и грубейшей ошибки, допущенной Олегом. Когда страсти чуть-чуть схлынули, мы принялись обсуждать варианты следующей мутки. Но дело не в этом.
Дело в том, что лишение обещанного ширева сделало меня подлинно несчастным на несколько дней. Я злился на себя прежде всего за то, что мне было плохо по причине облома мутки, облома очередной порции радости и счастья. Я понимал, что нельзя огорчаться этому, что это весьма плохой признак, но ничего поделать с собой не мог.
А вообще было весело. Может быть, потому что летом было тепло, а может быть, потому что винт не утомлял, он был всё ещё в новинку, демонстрируя пока исключительно свои плюсы, пряча минусы до поры. Что ж теперь поделать - нету рая на нашей грешной земле, и чем ярче благодать, тем тяжелее за неё будет расплата. Да, наверное, я это знал ещё тогда. Но маховик уже крутился помимо моей воли. И теперь мне остаётся лишь сидеть и вспоминать то лето...
К тому времени как я вернулся из Галича, Олег уже умудрился вовремя расстаться с практикой систематического употребления медленного. Проторчав на белом более месяца в достаточно интерактивном режиме в компании Инны, Ани З., Дениса Р. и Серого, Олег однажды внезапно обнаружил, что его кумарит:
- Инна, - вещает в трубку Олег, обращаясь к пресловутой junky-девочке, - что-то я плохо сплю в последнее время, голова болит, суставы как-то... есть не хочется... ну и вообще... короче хреново себя чувствую. Не знаю даже, в чём дело.
- А-а-а, - нарочито-спокойно выдыхает в трубку Инна, - ты, приятель, доигрался: тебя уже кумарит... Тебя кумарит.
На его счастье, у Олега хватило желания и времени не стать овощем, раненым говном, бесплотной тенью, летающей в погоне за чеком. Олег перестал белиться. Пару дней черти позабирали его худосочную душу, но, видно, не судьба парню была стать героинщиком - соскочил. Чтобы вернуться "назад к основам", вернуться к первой и единственной любви - ему. Как то раз Олег сказал так: "Что мне в этом героине? Это простой анестетик. Под ним я остаюсь здесь, на земле. А винт уносит меня туда, в иные миры, в коооооосмос."