- Паш, у тебя есть лезвие?...И тряпку дай. И тарелку ещё. Ну поищи, пожалуйста.
- Лезвия нет, Дэн...Есть ножницы...Не забудь отдать.
- Бля, ну давай ножницы.
Захлопнув перед Олегом дверь, ложусь обратно в постель, не остывшую ещё от моего горячечного бреда. За дверью орут и воняют знакомыми запахами. Какой противный сон. Мне часто почему-то снится один и тот же сюжет: будто я потерялся в чужом городе, плутаю, мучительно ищу дорогу домой. Всю свою недолгую пока жизнь ищу ту единственную дорогу Домой - туда, где тепло, светло и спокойно. Где нет пыльной пустоты, мрака, чужих отвратительных людей. Ищу дорогу Домой. И не нахожу.
Вот и лето кончается. Конец лета для меня - это всегда очередная маленькая смерть. Ежегодный скорбный ритуал прощания с теплом. Его ведь так мало в жизни - тепла, и когда солнце уходит от нас в долгое заморское плавание, это грустно. Ритуал прощания с летом растягивается на пару первых осенних месяцев, и эти долгие проводы всегда навевали на меня лёгкую меланхолию, которая к началу этой зимы перейдет в депрессию. И эфемерный рай, заключенный в маленьком колючем пластмассовом цилиндре, никак не может мне помочь, не может вылечить меня от неизбежности грядущей зимы. А есть ли у меня что-то за душой помимо него - этого сомнительного, но успевшего стать таким необходимым и непреложным, вещества? Неприятно думать об этом. И бесполезно. Пока я могу ещё себе позволить не думать об этом.
Уютно укутавшись в бархатные августовские сумерки, я сижу в квартире А. Мы оба под винтом. Сестра А. Катя даёт мне альбом художника Нестерова. Винт, как обычно, вызывает у меня сопливо-сентиментальное настроение, совсем не свойственное мне в обычном трезвом состоянии. Я умилённо смотрю в незамутнённо-прозрачные неземные полотна Нестерова. Смотрю на просветлённые лица монахов, озарённые каким-то непостижимым светом, светом, недостижимым для меня, недоступным. Почему, стремясь к этому вселенскому свету, будучи творцом, призванным обитать на вершинах духа, я не нашёл для себя лучшего пути, как глупо свалиться в тёмный колодец пустой всепожирающей суеты, съедающей всё самое лучшее, что во мне есть?
И как остро теперь чувствуется вся мизерность моего игрушечного беса, так хитро и искусно правящего мной, перед седым и мудрым ликом вечности, глядящего на меня с этих картин... Да, я очень промахнулся.
О чем это я, собственно? Я же знаю, что никогда не отвечу на эти вопросы - они не могут, не должны иметь ответа. Пусть всё будет так как есть. Хватит соплей. Моя жизнь не так уж плоха. Во многом она мне нравится. Лето ещё не кончилось - оно продолжается. И послезавтра мы опять мутим.
ГЛАВА 5.
Осень.
Праздник кончился,
Добрые люди...
Е. Летов.
Она началась, она уже здесь, где-то рядом со мной... И даже совсем по-летнему тёплая и сухая погода не может меня обмануть - пограничная полоса меж двух времён года лишь промелькнёт в пыльном окне памяти смутным багряным пятном и очень скоро закончится. Закончится ею... И именно поэтому всё живое вокруг расплёскивает последние краски, сыплется наземь плодами и листьями, словно выплачивая земле последние свои долги пред седым суровым ликом мёртвого сезона. Воздух напоен прощальным пряным запахом начинающегося разложения. Роскошные поминки отслужившей свое органики в самом разгаре. Красота зрелых и перезревающих в своей пышности классических форм, которые так и светятся соком на хиреющем сентябрьском солнце, завораживают глаз кричащими красками тления, продлевая последнюю свою гастроль до той черты, за которой пролёг скорбный путь холодной и непреклонной старости. Белым пушистым саваном накрывает смерть конец этого пути. А за ним будет новое рождение, новая жизнь. И так - бесконечно...
23 сентября 1998 г. было очень тепло, ласково пригревало солнышко. В моей неизменной куртке с длинным рукавом мне было жарко. Мутка была обговорена заранее и организована с самого утра. Варили втроём - Олег, А. и я. Классический "коренной" состав, "основняк". Варили опять у меня на квартире. Кухня. Три напряжённых позы. Сначала приторный запах солутана, потом резкая вонь бензина и чего-то ещё, сложно передаваемого словами. Раствор получился не плохой и не хороший - обычный. На тот момент он нас вполне устраивал (по-настоящему чистый, действительно доделанный до конца винт Олег научился варить лишь около года спустя).
Три фигуры одна за другой падают в диван в углу комнаты, как черви опадают с дерев в гнилую мякоть осенней листвы. "Дайте сигарету..." "Включите музыку... вон тот диск... песня номер 13... включай... " Я, как обычно, вскакиваю раньше всех и, заряженный неземной энергией, начинаю лихорадочно собирать и выбрасывать из квартиры баяны и прочий поствинтовой хлам, начинаю проветривать помещение и втолковывать полубессознательным компаньонам, что скоро мать придёт обедать, и поэтому пора бы куда-нибудь съёбывать отсюда.