Да потому-то вы все, уважаемые, и держите наркоманов за прокажённых, за представителей низшей расы. Потому, что они - смердящий концентрат суеты сует, потная грязная изнанка вашего мира, они - яркий и до боли выразительный вариант зависимости человека от степени утоления своего низменного кайфа, они - двадцатилетние старики - являют собой нелицеприятный лик старости, гнилостности вашего мира, застрявшего в тупике, истинный лик вас всех. Вы ненавидите наркоманов потому, что у них на морде написано всё то, что прячете вы всю жизнь под семью замками в самом дальнем подвале своей души.
И именно поэтому надо завязывать с винтом. Я не нашёл в нём того, чего искал. Он не дал мне нового мира, не позволил быть творцом своего нового мира. Бог не живёт в прокопченной склянке из-под марганцовки. Но завяжу я как-нибудь потом, после проведения идеальной мутки. Погоня за призраком супермутки по всем правилам должна была продолжаться годами. Но судьбе было угодно иначе.
30 октября 1998 года. Окаменевшая от холода земля, шрамированная отпечатками ботинок, ждёт снега. А я, как обычно, жду Олега. Жду, чтобы он пришёл, достал из своей засраной походной сумки, десятикратно политой кислотой и бензином, покрытой пятнами фосфора и йода, заветный желтоватый баян с запаянным носиком. Этот герой должен был прибыть ко мне ещё вчера, но по каким-то причинам (видимо, очень веским) он остался "трясти бутылочку" у Серого. Когда человек не ходит за винтом, винт может прийти за ним, но отнюдь не скоро и, как правило, в херовом виде. Ну что ж, это логично: хлеб за брюхом не ходит.
Я мечусь по квартире, не зная, куда себя деть. Книги не читаются, музыка не слушается, телевизор не смотрится, еда не жрётся. Когда же этот сучонок приедет?! В засмотренном до дыр окне топчут асфальт прохожие всех сортов, ублюдки всеразличнейших мастей. Но главного, долгожданного ублюдка нет. Нет его, ёбаный в рот.
И вот, наконец, когда я в десятый уже раз за сегодняшний день сажусь срать, раздаётся звонок. Срака торопливо проглатывает обратно в себя нависшую уже было над толчком продолговатую порцию говна и, направляемая ватными потными ногами, бежит открывать дверь. Это он приехал!
А чего приехал? Чего привёз? Страсть как интересно.
- Паш, привёз я его, привёз. Ну, правда, мало... Ну, бля, ты знаешь Серого, я и это то с трудом выцепил. Тащи воду - бавить будем, он мог подкиснуть. Инсулинок нет? Баян я те свой могу дать, вчерашний...
- Чё вчера не приехал?
- Да я чего-то Серого не мог вытащить из сортира: как вмазался, так заперся там и ну давай дрочить ! Ты же знаешь, таймер в башке ломается, сидишь - те кажется, что прошло полчаса, а на самом деле за окном уже светает... Давай лезвие... Ну нож давай! Так...
В пятикубовой машине с привычно запаянной дыркой плещется на вид чуть больше куба желтоватого ширева.
- Здесь ещё мой догон, - заявляет Олег, сразу отметая дерзкие надежды на то, что всё это мне.
Игла инсулинки вставляется в дыру пятикубовика и высасывает для вашего покорного слуги что-то типа семи точек.
- Помоги втереться.
- Куда тебе? Так... В левый? Попал... Отпускай.
Я ждал этого мига целые сутки. Сутки почти без сна, с натянутыми как струны нервами, блядские сутки упорного наблюдения у окна, сутки срача, подкашивающихся ног, ожидания, ожидания, ожидания. И ради чего? Прихода нет !! О появлении каких-то мизерных доз эфедрина в моём организме свидетельствует лишь слегка участившееся сердцебиение и стимуляция, которую можно заметить, лишь если очень захотеть. И это всё ! Ради такой пиздятины я трачу нервы, сижу как мудак дома и жду!
Олег, как обычно скроив удивлённое ебало и сославшись на то, что плохо сварилось, Сергей зажал много себе, да и раствор мог испортиться за ночь и половину дня.