Воспоминания о приходе теребили мне душу каждый божий день. Я с замиранием сердца, с поганой мелкой дрожью во всех членах вспоминал солнечные летние деньки, низкие пыльные своды подземного перехода на Лубянке, прилавок аптеки, тёплый колодец фурика, всегда такого разного цвета жидкость в инсулиновом винтоносителе, контроль, волны райского океана, бьющиеся мне в грудь, выхлопы, привычную сухость во рту. Хитрый мозг, не желающий отказываться от этого ебанутого кайфа, специально окрашивал все воспоминания о нём в тёплые весёлые тона, тщательно отфильтровывая из памяти всю грязь и боль винтовой жизни - потную матерную суету муток, стрём, отходняки и т.п. прелести.
Я вспоминал о приходе, трясясь в бесконечных чёрно-серых лабиринтах метро по пути в университет и по пути обратно, просиживая штаны на скучненьких лекциях, попивая пиво в своём светло-кофейном крезовом пальто возле университетского гастронома, сидя у телевизора, хавая еду на кухне в компании ма, па и сестрицы. Ночью с ужасающей регулярностью снилось мне всё одно и то же - клетка квартиры или лестничная клетка, а в ней прыгают знакомые мне птицы. Олег и Серый напряжённо склонившиеся над фуриком, будто прилежные студенты над книгой. Скоро должны гасить. Душит мандраж, сердце бешенно колотится, так и наровя выскочить наружу через рот или через жопу. Трясущимися онемевшими пакшами разрываю фантик, вынимаю баян, не отрывая глаз от волшебного сосуда. Вот уже струя воды бьёт из гасильника в фурик, порождая в его недрах злобное шипение. Вот уже Серый зубами выдирает сигаретный фильтр и кидает его в раствор. Пора. Закатываю рукав, качаю руку, сжимаю-разжимаю кулак. Отбираю свою порцию. Стучу по баяну, выбивая шаловливые пузырики воздуха. Готово. Олег помогает втереться - взяв инсулинку, он деловито осматривает место предполагаемой вмазки, стучит подушечками пальцев по центряку. И вот он подносит иглу... Ну!!! Ну давай же ты блядь !!!
Просыпаюсь. В мокрой от пота постели, обезумев от пережитого, пялюсь в потолок широко раскрытыми застывшими глазами, тяжело дыша и по инерции тихонько матерясь. Вчера ведь мне снилось почти то же самое, только в том сне я успел вмазаться, но прихода всё равно не было. Его не будет уже никогда. Сознание упорно отказывается мириться с такой перспективой, с самой возможностью такого расклада. Не это ли самый главный кошмар?!
Тяжело завязать, когда почти все твои друзья в районе торчат, и после пятнадцати минут беседы на отвлечённые темы, опять сбиваются на разговор о винте. Тяжело завязать, когда каждый день в вагоне метро, на автобусной остановке, возле соседнего подъезда ты видишь наркоманов и ты знаешь, что они - наркоманы. Как раньше на Руси не стояло села без праведника, так сейчас на Руси нет подъезда, где не было бы хоть одного наркомана. Никакой культуры - баяны выкидывают прямо в окна, и поэтому частенько красные гаражи инсулинок - словно пятнышки крови - можно увидеть на белом снегу газонов.
Тяжело. Я один на один с огромным, всепобеждающим соблазном сорваться, вернуться к винту. Внутри меня пусто и вне меня тоже пусто. Вакуум. Помощи ждать не от кого. Да и кто мне может помочь?
Пьянки с университетскими друзьями. "Знаешь, старик, я завязал с винтом, теперь больше решил не торчать. Тяжело, конечно..." "Да, ты молодец, очень правильно поступил, я тебя понимаю." Да чего ты понимаешь...
Родители тут, видите ли, стали замечать, что какой-то я невесёлый. Да, мама, да, папа, я очень невесёлый. Я в одиночку, без какой бы то ни было подмоги, на одной голой силе воли стараюсь повторить подвиг барона Мюнхгаузена - самому вытащить себя за волосы из болота. Когда я торчал как шпала, я был весёлый, и вам не приходило в голову поинтересоваться моим внутренним миром. Я ловко прятал от вашего взора дырки на руках, бурые специфические синячищи, сухостои сожженных вен, расширенные зрачки "детства чистых глазёнок". "Паша, почему у нас в квартире воняет бензином?" "А-а... бензином? Мам, это Сергей приходил, Олега друг, так он шофёром работает... от него вечно бензином пахнет". "Паша, почему ковш весь чёрный от копоти? Что ты с ним делал?" "Ковш?... Ковш... Э-э-э... Это я чего-то себе разогревал, суп по-моему, так он убежал, выкипел... вот ковш и закоптился. Я его обязательно помою."