Отбросив столик в сторону одним движением ноги, я прыгаю из своего кресла на Шерманова и, перехватив левой рукой его кисть, срываю правой с него "медальон" вместе с цепочкой. Хлипкий диванчик при этом переворачивается, не выдержав нашей тяжести, и мы оказываемся на полу, где некоторое время барахтаемся, как два больших младенца, затеявших бессмысленную возню.
Я поднимаюсь на ноги первым и взвешиваю на ладони "медальон". Он весит намного больше, чем следует ожидать от предмета его размеров.
Экс-интерпретатор вскакивает с воплями, из которых явствует, что именно он думает о всех хардерах вообще и обо мне лично. Не обращая внимания на эти крики, я спокойно говорю:
- Между прочим, вы не проклинать, а благодарить должны меня, Шерманов.
- Это еще почему?
- Потому что, если бы вы попытались включить "регр", то привели бы в действие взрывное устройство, спрятанное в вашем "медальончике". Мощность его не очень большая, но ее хватило бы, чтобы превратить нас обоих в кровавые ошметки... И как это вас сразу не удивило, что второй прибор оказался тяжелее, чем первый?
Лик с вызовом вскидывает подбородок:
- А откуда вам известно, что это второй?.. - начинает он, но тут же осекается. Да-а-а, конспиратор из него никудышный. Теперь понятно, почему ему так долго не давали встретиться со мной.
Я позволяю себе усмехнуться - первый раз за время нашего разговора. Все-таки приятно говорить о взрыве и о своей гибели в сослагательном наклонении.
- У меня непомерно развита интуиция, - скромно признаюсь я, - и иногда она нашептывает мне удивительные вещи. Например, тот факт, что вам удавалось каким-то чудом избегать встреч со мной, позволил мне сделать вывод, что либо речь идет о случайных совпадениях, либо вы каким-то образом способны предвидеть будущее. Поскольку в совпадения и случайности я не верю с детства, то, с учетом моих знаний о так называемых "реграх", мне оставалось предположить, что являетесь счастливым обладателем этого прибора. Впрочем, как и сотни других людей, но речь сейчас не о них... И вот сегодня, когда я был уже готов признать, что зашел в тупик, передо мной, как ангел с небес, внезапно появляетесь вы собственной персоной. Я правильно предположил, что ваш прибор отказал... допускаю даже, что у него просто села батарейка... Тем не менее, вы только что все-таки попытались воспользоваться им. Следовательно, не далее, как сегодня, вы имели встречу с тем, кто вручил вам первый регр - это было, если не ошибаюсь, полгода назад? - чтобы обменять вышедший из строя прибор на работоспособный. Задействовав всё своё воображение, я могу предположить, что при этом вы выразили намерение встретиться с надоевшим вам хардером, дабы отвязаться от него раз и навсегда. Однако, это вовсе не входило в планы ваших партнеров, и они снабдили вас не регром, а миниатюрной бомбочкой в медальоне, чтобы убрать и вас, и меня...
- Вы врете! - протестует Шерманов, глядя, как завороженный, на медальон, который я раскачиваю на длинной цепочке наподобие маятника. - Вы всё это выдумали, черт бы вас побрал!.. С какой стати кому-то пытаться меня прикончить?
Тот факт, что он стал ко мне обращаться на "вы", даже при прочих непарламентских выражениях не может не радовать. Остается надеяться, что это только первый этап в наших взаимоотношениях с этим красавчиком.
- Хорошо, - говорю я. - Я могу вернуть вам эту штуковину, но при одном условии: включите её тогда, когда я уйду. Потому что я не собираюсь взлетать на воздух, даже если вы составите мне компанию!..
И протягиваю "медальон" Шерманову. Красавчик машинально берет "прибор", но как-то неохотно, и в глазах его я читаю страх. Похоже, что мои слова понемногу начинают доходить до этого типа.
А потом он взрывается - к счастью, на этот раз не в буквальном, а в переносном смысле - и я вовремя перехватываю его руку, в которой зажата миниатюрная смерть, иначе еще немного - и он швырнул бы "медальон" в открытое окно (в этом старом отеле, окна по старинке настоящие, с открывающимися рамами)...
- Сволочи! Вот сволочи!.. Решили меня подставить, значит? - ревет он перехваченным голосом. - Чтобы я отдал богу душу на пару с хардером? Чтобы всё было шито-крыто, концы в воду?!.. Вот вам, суки! - И он делает непристойный жест, который выглядит тем более нелепо, потому что не имеет конкретного адресата.
- Возьмите себя в руки, Шерманов, - говорю я. - Вон, хлебните своего успокоительного. - И киваю в направлении бара-холодильника, уставленного разноцветными и разнокалиберными сосудами.
Шерманов следует моему совету и, опустошив еще один полный фужер, действительно восстанавливает былую уверенность в себе.
- Вы правильно всё расписали, хардер, - говорит он, подходя к окну и задумчиво глядя вниз с высоты сорок восьмого этажа. - Если не считать кое-каких деталей...
- Например? - спрашиваю я, чтобы хоть немного подбодрить его.
- Ну, да, у меня действительно был "регр". Только он вовсе не отказывал и до сегодняшнего дня действовал, как надо... Однако, скорее всего, эти гады мне подменили его сегодня. Они действительно вышли на меня, но не по моей просьбе, а по своей инициативе... Я тоже сначала удивился: вроде бы срок действия моего "регра" еще не истек, так что рано предлагать новый. Но потом всё встало на свои место, когда они сказали, что я могу больше не избегать встреч с вами, а, наоборот, должны постараться встретиться, но, естественно, не чтобы ответить правду на ваши вопросы, а чтобы всё отрицать и валять дурака...
Он отхлебывает из фужера и, пользуясь этой паузой, я спрашиваю:
- Значит, это они неделю назад велели вам держаться от меня подальше?
- Это и дураку понятно, - ехидно ответствует он, поворачиваясь ко мне.
- Они сказали, почему вы должны избегать встреч со мной?
- Да вообще-то они меня не принуждали, - опускает голову Шерманов. - Но прозрачно намекнули, что способны лишить меня удовольствия пользоваться "регром" в любой момент... Лично я так понимаю, что они стремились сохранить в тайне существование подобных штучек.
- Правильно понимаете, - соглашаюсь я. - Ну а дальше?
- А что - дальше? - задиристо вскидывает голову он. - Да, я действительно водил вас за нос. С "регром" это было нетрудно...
- Он что - действительно помогает предвидеть будущее? - интересуюсь я. Раз уж ваши благодетели предусмотрительно запустили вас на встречу со мной без этого прибора, то опишите хотя бы, как он действует.
- Откуда я знаю, как?.. - огрызается Лик. - Я вам что - ученый или технарь?.. Да если хотите знать, я даже не знаю, что там у него внутри, у этого адского прибора!.. Они меня сразу предупредили, что при попытке вскрытия корпуса начинка самовоспламеняется и выгорает в два счета!.. И никакое будущее он не предсказывает, тут вы опять маху дали, хардер... Скорее, наоборот, он...
Шерманов внезапно осекается, и причиной этого является, видимо, выражение моего лица. Я не могу наблюдать себя со стороны, но вид мой, наверное, в этот момент поистине страшен.
А у вас хватило бы хладнокровия наблюдать, как в спину человека, с которым вы беседуете, целится из какой-то огнестрельной штуковины тип, сидящий в кабине двухместного аэра рядом с пилотом? А аэр этот, как огромное летающее насекомое, висит беззвучно и неподвижно в воздухе прямо напротив окна номера, в котором происходит беседа.
Я что-то кричу Шерманову и даже прыгаю к окну, в надежде поймать своим лбом или грудью одну из тех пуль, которые предназначены красавчику, чтобы при повторении данного эпизода попытаться предотвратить это бессмысленное убийство.
Но я не успеваю к окну, а люди в аэре, видимо, прекрасно осведомлены о том, что хардера нельзя убивать.
За окном звучит серия свистящих смачных шлепков, напоминающих шлепанье ладонью по чьей-то мокрой спине, и Лик, в груди которого мгновенно возникают бурые фонтанчики, падает лицом вниз, так и не успев вытащить одну руку из брючного кармана, а потом аэр резко взмывает вверх, и лишь потом, словно ставя точку в этом эпизоде, с подоконника падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки, красивый фужер на длинной ножке...