По телевизору еще показывали каких-то сербов, которые говорили, что они благодарны российскому президенту за его взвешенную позицию относительно бомбардировок, и что они не позволят деструктивным силам в России разыгрывать сербскую карту против президента. Еще много показывали Руцкого – у него было, как он говорил, одиннадцать чемоданов компромата на соседей президента по дачному кооперативу. Руцкой показывал спутниковые снимки Подмосковья – смотрите, вот здесь у одного президентского друга усадьба с отдельным зданием шубохранилища! – и даже Швейцарии – вот вилла другого президентского друга, и вы видите зеленый холмик, а под ним подземный теннисный корт. Это всех, и Руцкого тоже, почему-то особенно удивляло – подземный-то зачем? В Швейцарии ведь красиво.
Наверное, это действительно была борьба каких-то группировок в президентском окружении. Начальник Следственного комитета, друг президента еще по студенческим временам, вместе на стройке работали, заявил, что намерен возбудить уголовное дело даже против президентской дочки – были у следствия, оказывается, вопросы к ее девелоперским компаниям. Уголовного дела, однако, не случилось – однажды вечером начальника следственного комитета показали по телевизору голым. В черно-белом видео (диктор сделал оговорку – съемка скрытой камерой) голый силовик развлекался с двумя столь же голыми женщинами, и потом в твиттере еще много дней обшучивали его коронную фразу «без моей санкции никому не давай», а потом еще на ютубе появилась полная версия той голой съемки, и комитетский начальник, занимаясь то одной, то другой девушкой, то снимал, то надевал прокурорскую фуражку, и в ролике играло You can leave your hat on. Через два дня президент отправил его в отставку. Говорили, что это сильно ударило по Коржакову.
XXI
Митинги в Москве, кстати, продолжались – Навальный однажды сказал, что на митинги надо ходить как на работу, и этот парадокс многим понравился, и раз в месяц от Пушкинской площади по бульварам в сторону все того же проспекта Сахарова тянулась колонна под разноцветными флагами – тысяч десять каждый раз, люди одни и те же, а лозунги каждый раз новые. Митинговали против политики федерального центра на Кавказе, против ущемления прав секс-меньшинств, против залоговых аукционов, иногда даже вспоминали о сербах. Все выглядело довольно безобидно, но власть к митингам относилась нескрываемо нервно, по телевизору постоянно рассказывали, что за митингующими стоит американский Госдепартамент и одновременно с ним силы коммунистического реванша. Кто придумал, как с митингами покончить – я не знаю; для Коржакова это было слишком сложно. Появился такой Мавроди – бывший математик, теперь политтехнолог, сам он называл себя масоном, и в министерстве юстиции у него даже была натурально зарегистрирована общественная организация «Ложа каменщиков великого Востока». Теперь он объявил себя финансистом, продавал облигации акционерного общества «МММ» и обещал до 600 процентов годовых – в «Ведомостях» писали, что это нереально, но как раз люди, которые готовы верить во что угодно, после нескольких месяцев хождения по бульварам верили скорее в чудо, чем статьям «Ведомостей». Центром силы стал офис «МММ» на Варшавском шоссе – там стояли очередь, облигации продавались и покупались по ежедневного возрастающему курсу, и чем выше он был, тем сильнее был ажиотаж – это работает. Обрушилось все через полгода – налоговая вдруг предъявила Мавроди претензий на сорок миллиардов, Мавроди сказал, что денег у него нет и, кажется, вполне охотно сел в тюрьму. Из тюрьмы он выступал с заявлениями, что, растоптав политические свободы, Кремль растаптывает теперь экономические, на Варшавском шоссе теперь шел круглосуточный митинг в поддержку Мавроди – Кашин однажды туда ездил за репортажем, видел даже того усатого чекиста – почему-то он был в маске Гая Фокса, но по торчащим из-под нее усам было можно понять, что в «МММ» вложился и чекист. Называлось теперь это «Оккупай Варшавка» по аналогии с американским «Оккупай Уолл-стрит». В «Ведомостях» теперь писали, что семнадцать грузовиков с наличностью выехало из офиса «МММ» неизвестно куда еще за сутки до начала обвала компании, некоторые экономисты всерьез писали, что правительство могло нарочно разыграть такую многоходовку – избавив часть населения от наличности, оздоровить экономику, а политолог Белковский по «Эху Москвы» высказал еще более парадоксальную версию, что экономического интереса здесь, скорее всего, вообще нет, а есть как раз политический, потому что ограбленному человеку уже не до митингов и не до противостояния с властью – он уже никогда никому не поверит и так и будет доживать, пугаясь любого лозунга, пусть даже самого верного. Мне тоже кажется, что что-то в этом роде и было целью истории с «МММ».