XLII
Это был такой район, который когда-то выходил двумя грязными старомосковскими улицами к бассейну «Москва», а еще при первом мэре, когда дырку бассейна заткнули муляжом огромного храма, район объявили «золотой милей» и, видимо, прямо по старинному большевистскому генплану снесли весь район вообще полностью, и на месте старых московских домиков устроили как бы образцовый квартал ультрадорогой современной архитектуры, и, если бы в России построилось классическое капиталистическое общество, это был бы модный буржуазный район, но это ведь Россия, и квартал очень быстро стал сначала чем-то типа знаменитого Дома на набережной, такой жилой кооператив для начальства, но у начальства ведь происходит ротация, и это значит, очень скоро даже самым политический устойчивым придется соседствовать с отправленными в отставку, или даже с подвергнутыми уголовным делам, то есть сам ты можешь быть сколь угодно хорошим, но если ты делишь лестничную клетку с плохим – кто после этого и за тебя сможет поручиться?
И начальство уже к исходу первого года существования этого района бросилось расползаться по дачам или по квартирам в других, менее знаменитых местах, и вечерами даже самая престижная, выходящая к реке, сторона района темнела пустыми окнами, как будто все уже умерли – и, может быть, даже бы и умерли, но настала мода на куриц, их надо было где-то селить, и в окнах появился свет, затеплилась жизнь, и хотя надевать кожаные тапочки уважаемого министра (сорок пятый размер и тяжелая подошва) Кашин так и не решился, в остальном все было неплохо – министр-то все дни в разъездах, и он своей курице даже сам сказал, что отношения свободные, и если у нее кто-то есть, то и на здоровье, министру не жалко. Их нравы; там вообще все просто. В первый вечер она сама сказала Кашину, что куда же он уходит, и что, может быть, ляжем полежим немножко – просто так, без секса, – и он подумал, что а действительно, почему бы не полежать. Без секса, ага, конечно.
XLIII
Когда спорили, почему Россия никуда не движется, популярное объяснение было – что это все нефть, вот у нас ее много, и она сейчас дорогая, и поэтому кто надо, на ней богатеет, что-то достается и народу, и это такой общественный договор, и никому больше ничего не надо. Но критерий истины практика, и когда практика стала такова, что нефть сначала стала дешевле ста долларов за баррель, потом дешевле восьмидесяти, а потом и к полтиннику приблизилась, Сосковец сначала сказал, что ничего страшного, и что на случай мирового кризиса у нас всегда есть ракеты (при чем тут ракеты?!), но потом сам запаниковал и принес президенту идею, очень похожую как раз на знаменитый «МММ» – выпустить государственные ценные бумаги и пополнять бюджет, каждый день продавая на сколько-то бумаг больше. Идея была хоть и не бесспорная, но других не было вообще, и когда государственные бумаги обрушились, и вместе с ними обрушились и рубль, и биржевые индексы, и рейтинг президента, произошло что-то вроде политического кризиса, в отставку отправили молодого премьера, сайентолога-очкарика из атомной отрасли, и вместо него президент внес кандидатуру как раз Сосковца – мол, ты это затеял, ты и разгребай.