Он уставился на меня, брови медленно поползли вверх. В глазах мелькнуло удивление, а затем — лёгкое одобрение.
— Съел, значит, — пробасил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на усмешку. — А ты, парень, не промах. Заходи.
Он отступил в сторону, пропуская меня. Я шагнул внутрь, и тяжёлая дверь за моей спиной глухо захлопнулась. Я оказался в том же прохладном полумраке, наполненном запахом дорогого табака.
— Ну, рассказывай, — сказал дон Педро, усаживаясь в скрипучее кресло в большой гостиной. — Что за облава?
Я подробно описал ему всё, что видел: появление грузовиков, начало проверки, избиение сопротивлявшихся. И на закуску — история, как я ловко соврал про обед у друзей.
— Молодец, — кивнул он, выслушав. — Другой бы всё испортил. А ты парень не промах.
Педро поднялся и подошёл к окну, затянутому тяжёлыми шторами. Он осторожно отодвинул край, прислушался, а затем вернулся к креслу.
— Слушай, Луис, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Водить машину умеешь?
Я кивнул. В своей «прошлой жизни» я научился водить полуторку, была возможность. И попрактиковаться пришлось.
— Умею, сеньор. Но прав у меня нет.
Он усмехнулся.
— Да у половины кубинских водителей нет. Нужна твоя помощь. Мы надеялись на Люсию, но раз она не может… Надо будет кое-что отвезти из одного места в другое.
Он подошёл к календарю, висящему на стене, обвёл пальцем дату.
— Приходи сюда через неделю. Вечером. В восемь.
Я нахмурился.
— Зачем мне это, сеньор? Я… я просто помощник аптекаря.
Педро покачал головой.
— Ты теперь не просто помощник. Ты, парень, можешь стать частью чего-то большего. Нам срочно нужна помощь. Люсия… она выбыла из строя. Ты же видел. Помоги нам — мы поможем тебе.
— Кто мы? — спросил я, и моё сердце забилось быстрее. Я уже предчувствовал ответ.
— Мы — Движение 26 Июля, — торжественно произнес дон Педро. — Наша задача — свергнуть предательский режим Батисты (1)
Мои глаза невольно скользнули по комнате. В доме началась какая-то суета. Я увидел, как в соседней комнате, служившей, кажется, спальней, двое крепких парней начали копаться в ящике. Послышался металлический лязг, такой знакомый по войне. Оружие.
— Среди нас есть разные силы, — продолжал тем временем дон Педро, не обращая внимание на парней. — Но все мы едины в одном — Куба должна быть свободной от тирании и американского господства. Нас поддерживают во всём мире! Они знают, что мы делаем правое дело!
Он подошёл к небольшой книжной полке, вытащил откуда-то из-за корешков книг тонкую, потрёпанную брошюру. Протянул её мне.
— На, посмотри пока, — сказал он. — Это о нас. Но… — его голос понизился до шёпота, — ни в коем случае не выноси её за пределы дома. Если поймают с ней — попадешь в BRACO. Понял?
Я кивнул, взял брошюру. Обложка была напечатана на дешёвой бумаге, с неярким, но чётким изображением крестьянина с мачете, рубящего сахарный тростник, и рабочего, заносящего молот над наковальней. Над ними, на фоне восходящего солнца, возвышалась пятиконечная звезда. Текст напечатан крупным шрифтом. Я начал читать.
«Народ Кубы! Сколько ещё мы будем терпеть угнетение? Сколько ещё будем голодать, пока кучка паразитов жирует на наших землях? Батиста и его приспешники продали нашу Родину американским капиталистам! Они превратили Кубу в публичный дом для янки, в плантацию, где каждый из нас — раб!».
Обычная революционная агитка. Одни лозунги, ничего конкретного. Землю крестьянам, фабрики рабочим, всем старикам пенсия, а детям — образование. Такая литература мало чем отличается в разных местах. Все призывают бороться с эксплуататорами за счастливое будущее. Хорошие слова, только к чему они приведут?
— «Свобода Кубе! — эти слова были напечатаны самым крупным шрифтом. — Долой кровавый режим Батисты! Долой диктатуру! Да здравствует народная власть, власть трудящихся!».
— «Наши руки — наша сила! — было напечатано внизу страницы. — Объединяйтесь, братья и сёстры! Вместе мы свергнем тиранов! Куба для кубинцев!».
В детстве я застал революцию. Такое не забудешь. Власти менялись с неимоверной скоростью. Белые, красные, французы, бандиты… Из последних особенно запомнился атаман Григорьев. И все обещали навести порядок, надо только подождать немного, сейчас, только с врагами справятся, и сразу жизнь лучше станет. А пока — реквизиции, конфискации, продразверстка, карточки, обесценивающиеся на глазах деньги. Ну и заложники, расстрелы и прочие «развлечения». Потом, конечно, всё наладилось, я вот смог выучиться, завести семью, работу хорошую. Если бы не советская власть, вряд ли такие возможности появились. Но понял, что никакой власти простой человек не нужен — расходный материал. Топливо для костра, на котором «варится» политика.