Но сейчас… Похоже, Батиста держится за ускользающую власть изо всех сил, посиневшими пальцами. Потому что сотрудники BRACO и их методы похожи на действия оккупантов. А вот этого добра я тоже хлебнул вдосталь, и нравится мне такое еще меньше революции. Думаю, с этими ребятами можно попробовать раздобыть деньжат на мою задумку.
Я посмотрел на дона Педро, который молча ждал моей реакции. Пожал плечами, как бы говоря, что всё это для меня не новость.
— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я приду и помогу. Только автомобиль… Неплохо бы попробовать заранее. А то сядешь за руль, а окажется — там что-то не так.
Дон Педро кивнул, и на его лице мелькнула довольная улыбка.
(1) О движении 26 Июля. Названо оно в честь неудачного штурма казарм Монкада в городе Сантьяго-де-Куба, который произошёл 26 июля 1953 года. Этот штурм, который возглавил Фидель Кастро, считается началом вооружённой борьбы против режима Батисты и символом кубинской революции. Знали о нём на Кубе примерно все, так что дон Педро объяснять это Луису не станет. В СССР, кстати, движение до самой победы революции считали мелкобуржуазной шелупонью и помогать не стремились.
Глава 11
Из магазина готовой одежды я вышел порядком нагруженный. Две пары брюк, три рубахи-гуаяберы, бельё, майки и спортивные трусы. А потом еще в обувном добавил: кеды и сандалии. К дому Альвареса я подходил порядком запыхавшись и мокрый от пота. Рубашку срочно стирать, пока не от меня не начало нести аммиаком.
Сбегал к Люсии, отнес ей записочку от дона Педро и пирожные, купленные по дороге. Матушка её даже в ладоши хлопнула от умиления.
Но меня больше интересовало другое. Я устроил коллеге настоящий допрос: стоит ли доверять толстяку, не подведет ли он? Люсия божилась, что дон Педро — очень надежный товарищ, она его не первый год знает, и на него можно положиться как на себя. Это меня немного успокоило, хотя я вдруг вспомнил анекдот, когда на сходку собрались пять революционеров, и в департамент полиции после неё поступило столько же рапортов от агентов. Да и Евно Азеф до конца был на хорошем счету.
Я отправился на тренировку по боксу в обычное время. Надо наращивать мышцы и продолжать учиться драться. И останавливаться не хотелось.
Вечерняя Гавана жила своей обычной жизнью. Шторм остался в прошлом. Воздух был насыщен влагой, пахло нагретой землёй, мокрыми пальмовыми листьями и цветами, пробивавшимися сквозь вездесущий запах моря. Я шел по улице, ощущая под ногами влажный, ещё не просохший песок, смешанный с мелким гравием. Иногда от избытка энергии хотелось подпрыгнуть. И я знал, куда я ее потрачу. У меня был План. Именно так, с большой буквы.
Но в переулках рядом с боксерским клубом никакой романтикой уже не пахло: затхлость пополам с жареной рыбой, вот что царило здесь.
Внутри было так же скромно, как и раньше. Кто-то убрал зал после ночевки пары десятков людей. Интересно, куда они пошли потом? Вряд ли у всех есть родственники, которые смогут приютить ставших бездомными.
Несколько боксеров работали с мешками, другие занимались со скакалками, их босые ступни ритмично ударяли о землю. В углу, на двух скамейках, сколоченных из потемневших досок, качали пресс еще несколько парней.
Я остановился у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Как и обычно, на пришедшего внимания не обращают. Все работают. Наконец, мой взгляд упал на сеньора Сагарру. Он стоял у ринга и что-то сосредоточенно объяснял двум молодым бойцам, жестикулируя широкими ладонями. Его голос, низкий и хриплый, был слышен даже сквозь общий гул зала. На лице не видно ни капли сочувствия. Получил по голове и упал? Вставай, нокдаунов у тебя будет еще много…
Я подождал, пока он закончит. Он повернулся, окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на новом одежде и часах.
— Луис, — произнес он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. — Что это с тобой? Принарядился? Ограбил кого⁇
Я постарался сохранить невозмутимый вид.
— Добрый вечер, сеньор Сагарра. Я чту законы. Даже такие плохие, как у нас.
— Откуда тогда все это богатство? — тренер кивнул на мои часы. В гаванских трущобах они были показателем статуса. Мало кто из местных мог себе их позволить.