— Папа, — сказала она, подходя к нему и легко поцеловав в щеку. — Луис, ты пришел. Прости, что заставила тебя ждать. Я была почти готова. О, какие красивые цветы!
Сьюзан взяла букет, понюхала розы. Потом передала их слуге.
Она подала мне руку, и ее прикосновение было легким как перышко. Я почувствовал, как по моему телу пробежала дрожь. Мы попрощались с Эмилио и вышли из дома. Вечерняя Гавана встретила нас теплым ветром и бурной ночной жизнью.
— По какому поводу такое веселье? — удивилась Сьюзен. — Вроде сегодня нет никакого праздника.
— В газетах пишут, что начались переговоры между представителями Батисты и революционерами. Могут подписать мирный пакт.
— О, это было бы замечательно! Отец говорит, что военные действия плохо влияют на бизнес. А теперь — танцевать!
Мы отправились в дансинг на улице Обиспо, самый популярный, как объяснила Сьюзи. Музыка обрушилась на нас сразу, стоило только переступить порог. Смесь ритмов, голосов и смеха окутала нас, заставляя забыть о внешнем мире. Внутри всё пульсировало, жило своей жизнью. Я сразу чувствовал себя частью этого хаоса. Рок-н-ролл, мамбо, ча-ча-ча… ноги сами шли в пляс.
Я поначалу был очень сосредоточен на собственных движениях, которые казались мне нескладными и лишенными плавности. Но Сьюзен танцевала превосходно. Благодаря ей я постепенно забыл о неуклюжести. Она была профессионалом в тайном женском заговоре: искусстве убедить мужчину в том, что это он ведет в танце. Она вела, я лишь следовал за ней, повинуясь ее движениям.
После того как Сьюзен заставила меня расслабиться, она начала танцевать, закрыв глаза и полностью отдавшись ритму музыки. Казалось, она превратилась в медиума, и музыка наполнила её тело, говоря через неё. Её движения были простыми, но гипнотический танец бёдер придавал всему танцу завораживающий вид.
Сьюзи начала кружиться вокруг меня и вокруг себя, не открывая глаз, и ни разу не сбилась с пути. Я начал думать, что она потерялась в этом мире и забыла о моём присутствии, но внезапно она улыбнулась, медленно открыла глаза и сказала:
— Ты хорошо танцуешь, Луис.
Она наверняка видела и меня на своем «радаре».
Хотя на мне была легкая хлопчатобумажная рубашка и полотняные брюки, после нескольких танцев со Сьюзен мне захотелось пить. Я ошалел от всего этого: крутящиеся тела, блестящие белозубые улыбки на темных лицах, пульсирующий ритм, влажная жара, запах пота, табака, духов, раздавленных лаймов и пролитого пива. А еще бедра Сьюзен, ее грудь, мелькающая в декольте, развевающиеся пряди волос, приоткрытый рот и опущенные ресницы. Казалось, воздух был насыщен чем-то возбуждающим: танцевальный вечер в Гаване всегда чем-то напоминает затянувшуюся любовную прелюдию. Я упросил Сьюзен передохнуть, она согласилась против воли, хотя и ее лоб, и ложбинка между грудями блестели от пота. Мы взяли выпить и нашли место за столиком.
В баре мы заказали ром. Я взял себе чистый, а Сьюзен — коктейль, где ром смешивался с соком и сиропом, и он был украшен долькой апельсина. Она пила его медленно, наслаждаясь каждым глотком, а я, обжигая горло, выпил свой залпом. Мы сидели в уютном уголке, куда не долетала громкая музыка, и могли спокойно разговаривать.
— У тебя такой серьезный отец, — сказал я, стараясь быть непринужденным. — Видно, что заботится о тебе. А мама? Или она не дома?
— Да. Папа — единственный, кто у меня есть. Мама… она умерла. Во время родов. Я ее не знала совсем.
— Мне жаль, — тяжело вздохнул я.
— А твои родители? Кто они?
— Их нет. Отец погиб на пожаре, мама умерла от болезни.
Её взгляд, полный сострадания, встретился с моим. В нем я увидел поддержку, которой мне так не хватало. Впервые за долгое время я почувствовал себя не одиноким. Мы продолжили беседу, и разговор наш был лёгким и непринуждённым. Она интересовалась моей жизнью, моими занятиями боксом, планами на будущее, а я, вдохновлённый её интересом, продолжал придумывать на ходу новые подробности, делая свой рассказ всё более ярким.
В какой-то момент, когда наш разговор затих, я неожиданно для самого себя задал ей вопрос.
— Сьюзен, — сказал я, — а что бы ты делала, если бы однажды утром очнулась в теле другого человека? Допустим, молодой женщины.
Ее глаза расширились от удивления.
— Что за странный вопрос, Луис? — спросила она, улыбаясь. — Ты что, фантастику пишешь?