— Продают с мебелью, — продолжил соблазнять меня тренер.
Я почувствовал, как сердце ёкнуло. Неужели получится? Собственный дом. Это казалось несбыточной мечтой, чем-то из той, прошлой жизни, которая навсегда осталась за колючей проволокой Аушвица.
— И сколько хотят? — спросил я, стараясь говорить равнодушно, но внутри всё дрожало от предвкушения.
— Три с половиной тысячи, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Торговаться можно, но я думаю, они и так уступят. Если быстро возьмёшь.
Это было больше, чем я мог себе представить, но и меньше, чем я ожидал за целый дом. Мои сбережения, спрятанные под аптекой, составляли семь с половиной тысяч песо, не считая фунтов и долларов, найденных в тайнике Альвареса. В теории, я мог бы купить этот дом.
Все эти дни, пока я метался между аптекой, спортзалом и подпольщиками, я ощущал себя бездомным призраком, не имеющим своего угла. Моя «собачья будка», как я её называл, разрушилась в один миг, оставив меня без крыши над головой. Аптека, при всей своей доступности, всё равно была временным пристанищем, чужим гнездом. Да и использовать ее как жилье… Здесь даже помыться толком не получится.
— И можно посмотреть? — спросил я, сдаваясь.
— Конечно! Пошли, хоть сейчас.
— Мне бы дождаться Люсию… Давайте я вам кофе налью.
— Помоги лучше с повязкой пока.
К счастью, Люсия пришла скоро, тренер даже кофе не допил до конца. Вздохнув, она отпустила меня «на недолго». Ничего страшного не случится, позже вернусь и всё быстро сделаю.
Идти было сравнительно недалеко, и вскоре мы оказались в районе, который, хоть и не блистал роскошью Ведадо, выглядел значительно лучше моих бывших трущоб. Улицы здесь были пошире, мощеные камнем, дома, даже старые, выглядели крепкими. Не так шумно, не так людно. В воздухе витал более свежий запах, смешанный с ароматом цветущих кустов.
— Район неплохой, — сказал я, оглядываясь.
Мне нравилось. Тишина, спокойствие. Никаких тебе «Орлов» и подозрительных личностей, снующих в переулках. Даже цикады стрекотали как-то тише, размереннее. Это место казалось островком порядка после нашего бедного района.
— Скоро придем, — кивнул Сагарра.
Мы прошли по извилистому переулку, и оказались на небольшой площади с раскидистым баньяном, под которым сидели старики, играющие в домино. Чуть подальше маленькая девочка играла со щенком. Хорошо здесь. Тишина и покой.
Наконец, тренер остановился у невысокого забора, увитого цветущей бугенвиллией. Дом, скрывавшийся за ним, был небольшим, сложенным из светлого камня, с черепичной крышей, слегка позеленевшей от влажности. Деревянные ставни были закрыты, а забор выглядел так, будто помнил еще испанских колонизаторов. Но самое главное…
Я смотрел на дом, и меня вдруг пронзило странное чувство. Он казался… до боли знакомым. Это было невозможно. Но очертания крыши, небольшая веранда с резными перилами, даже слегка покосившиеся ставни — всё это вдруг напомнило наш дом в Одессе. Мой настоящий дом. Тот, в котором ждала Софья.
— Я покупаю его, — заявил я.
Сагарра удивленно обернулся.
— Ты даже не зашёл внутрь, Луис! Вдруг тебе не понравится?
Но я уже не слушал его. Мои мысли унеслись вдаль, через океаны и годы, в прошлое, которое казалось реальным, осязаемым. Я вспомнил Софью, её смех, её глаза, полные радости. Пятнадцать лет счастья, обрубленных в одно мгновение.
И вот сейчас, глядя на этот кубинский домик, я почувствовал, как эти воспоминания нахлынули на меня с новой силой, сметая всё на своём пути. Это не просто дом. Он — будто символ всего, что я потерял.
Я подошел ближе, почти вплотную к забору, и мои руки невольно потянулись к старым доскам, пытаясь прикоснуться к этому призраку прошлого. Я заглянул через калитку во двор, потом посмотрел на фасад, внимательно рассматривая каждую деталь. И тут, словно пелена спала с моих глаз, я вдруг понял.
Сходство было не таким уж и большим. Конечно, общий силуэт, расположение окон, даже цвет черепицы — всё это вызывало в памяти тот, одесский дом. Но при более внимательном рассмотрении становились видны различия. Двери были проще, окна меньше. И эта ограда, увитая бугенвиллией, не имела ничего общего с нашей, обвитой диким виноградом. Мой мозг, отчаянно ищущий якорь в этом чужом мире, просто достроил недостающие детали, создал иллюзию.
Но даже это понимание не изменило моего решения. Наоборот, оно лишь укрепило его. Ведь дело было не в точном соответствии, а в чувстве. В ощущении дома, которое я так давно потерял.
— Я его беру, — повторил я уже более твердо, поворачиваясь к Сагарре.
Тренер смотрел на меня с легкой улыбкой: