Валю нашли утром. Снегом замело её шалаш. Лишь только заострённые бело-красные лыжи виднелись из-под сугроба. Их то и заметил Макс.
— Валя! — крикнул он. — Валя!
— Я здесь… — откуда-то послышался слабый неясный звук. Далёкий- далёкий.
Максим бросился разгребать снег. Через минуту он был уже внутри шалаша. Валентина лежала закрытыми глазами. Её дыхание было прерывистым.
— О господи… боже мой… — бормотал он, приподнимая девушку с настила.
— Я жива… — Вален голос дрогнул, Макс инстинктивно полуобнял её.
— Конечно жива… Всё хорошо! Я с тобой!
Валя не видела Максима, только слышала голос и чувствовала тёпло исходящее от его тела. Никитину еле достало сил вытащить её из снежной могилы. Стоя на коленях, он тёр Валькины руки, пытаясь согреть, а она смотрела куда-то вверх, отстранённым от всего окружающего, взглядом…
Только потом уже лежа в больнице, Валентина узнала, что её искали всю ночь. Поисковые мероприятия были организованны в кратчайший срок. Были подняты на поиски все ориентировщики, МЧС, лыжники. Люди и дети прочёсывали километр за километром, не смотря на тридцатиградусный мороз.
Та ночная прогулка для Валентины обернулась серьёзными проблемами. Обмороженные ноги и руки. Она месяц пролежала в больнице. За всё это время Максим пришёл всёго лишь один раз.
Он долго смотрел на Валю, изучая её лицо, но она его взгляд не выдержала и повернулась к Антону.
Потом уже перед уходом, когда Антон обнял и поцеловал её в губы, девушка снова поймала на себе странный взгляд Максима. По нему ничего нельзя было понять. Парень помотал головой, словно от боли, развернулся и так, не сказав ни слова медленно, словно смертельно устав побрёл к выходу из палаты. У самой двери он оглянулся, усмехнулся и вышел в коридор.
Валентина не спала всю ночь, вспоминая его холодные глаза, его усмешку. Её не покидало чувство, что Макс что-то задумал…
***
Валентина очнулась от воспоминаний. Сейчас ей бы понятен этот взгляд. Она сама на него смотрела так же, когда он представлял ей и Антону свою очередную девушку. Тогда ревность больно царапала по сердцу, но Валя, так же, как и Макс умело, скрывала свои чувства от окружающих и себя. В эти мгновения она ненавидела и Антона, и Максима, и себя. Её чувства, смешанные с ревностью, обидой и злобой, душили, не давали покоя, бесили, выворачивали душу наизнанку…
— Надо идти на юг.
— Почему именно на юг? — спросил Макс, читая смс в телефоне.
— Потому что я бы пошла на юг за мост.
— Хорошо мы пойдем туда, но сейчас возвращаемся в лагерь.
— Как возвращаемся?
— Срочный сбор на базе…
Глава пятая. Оскольский.
Наши дни. Кировский район 01:00.
Сил идти почти не осталось, но Игорь плёлся по заброшенной дороге, между деревьев. Он ещё раз посмотрел на карту, и ничего не увидел в темноте. Откинул её в сторону. В ней уже не было никого смысла. Смысл потерялся, когда он по брёвнам перешёл на другую сторону и углубился в лес. На карте был всего лишь небольшой кусочек этой территории. Да и всё равно мальчик так заплутал, что уже не знал, как вернуться к мосту обратно.
Было страшно. До ужаса страшно. Куда идти? Что делать? Одежда промокла. Холодно. Кроме пустоты — крутящей в животе, тошнотворной, высасывающей остатки сил Игорь ничего не чувствовал. Страх, страх, страх… мальчик боялся, что его не ищут, что о нём совсем забыли …
Ветер с дождём сбивали с ног, слепя и на мгновения лишая дыхания. Он уже не мог идти вперёд. В кромешной темноте ребёнок ничего не видел, натыкаясь то на ветки, то на поваленные деревья, то на стволы берёз.
Ещё не много и страх завладел его сознанием полностью. Он сочился тоненькой струйкой, пульсируя в сердце, разъедая последнею надежду, проникая в кровь и зарождая отчаянье. Страх вводил Игоря в состояние отрешённости, безразличия. Воле к сопротивлению почти не осталось, и лишь ещё маленький кусочек веры оставался, где глубоко внутри…
— Мамочка, мне очень страшно и холодно… — закричал ребёнок в отчаянии. — Мамочка, спаси меня… я знаю, ты найдёшь… — а в ответ тишина. — Я больше никуда не уйду от тебя… мы всегда будем вместе… только обязательно найди меня… Мне холодно… я устал… — Игорь вытер рукой слёзы, сел на ещё не отогревшуюся после зимы землю, прислонился к толстому стволу дерева и в изнеможении, закрыл глаза…