— Надо вернуться туда!
— Хорошо, — согласился Дан. — Я снова обойду его. Но вы идёте на базу.
Он вернулся за мост. Через час мобильник отключился и больше не включался, как бы парень его тряс, не перекладывал батарею. Фонарь, прицепленный к поясу, уже давно не горел. И ко всему прочему дождь усилился, а ветер так пронизывал и сбивал, что Данила еле удерживался на ногах.
Раер повернул обратно, пробираясь по тропинке практически в слепую. Но стоило только ему перейти мост, как телефон так же внезапно включился, как и выключился. Потом снова выключился и через несколько минут опять включился.
Даниле с трудом далось решение вернуться на базу. Другого варианта он в данной ситуации не видел. Оставалось надеяться, что мальчик смог найти укрытие, чтобы переждать ночь…
Насквозь промокший и сильно замерзший Дан вошёл в холл коттеджа. Первое что он увидел главного судью соревнований спящего на диване. Не далеко от него у окна сидел и курил Быстров. Он ленивым движением встряхивал пепел в блюдце и хмуро обозревал ночной пейзаж. Ещё один незнакомый МЧСник развалившись на другом диване, пил кофе с одноразового стаканчика.
Никто из них даже не посмотрел на вошедшего парня. В глазах Данилы мелькнула растерянность, которая, впрочем, очень быстро переросла в гнев. Его взяла такая злость — ребёнок замерзает в лесу в полном одиночестве, в темноте и под дождём, а они тут отдыхают, кофе попивают!
— Пять утра. Почему вертолёты не облетают территорию? Почему ваши люди не продолжают поиски?
— Слишком много — почему… — тонкие губы МЧСника сложились в усмешку.
— Нет команды, — спокойно ответил Быстров, он так и не обернулся, продолжал курить.
— А если смысл? — снова подал голос МЧСник. Он зевнул, потягиваясь. — Паренёк всё равно уже мёртв.
— Ах, ты, козёл! — Раер подскочил к мужчине и схватил его за воротник. — Сейчас ты у меня будешь мёртв. — Он занёс кулак, чтобы ударить.
Неизвестно чем бы всё закончилось, если бы в холл не вошёл Оскольский. Он не спал, ждал возвращения Данилы. Увидев в окно ученика, Алексей сразу же вышел из своего номера. Он слышал весь разговор.
— Отпусти, Дан, — Оскольский положил свою руку на плечо парня. — Не стоит пачкаться об эту мразь!
Сжимая челюсти, скрипя ими от злости, Раер смотрел в глаза противника целую минуту, пока тишину нарушил храп судьи.
— Отпусти! — снова повторил Оскольский.
Взяв свои эмоции под контроль, Дан разжал пальцы.
МЧСник зашатался, заваливаясь на диван, но тут совершенно неожиданно Алексей перехватил подлеца и кулаком заехал ему в лицо.
— А мне можно… — Оскольский потёр кисти ладонью и с ненавистью взглянул на помощника Быстрова. Удар был сильный. Губа распухла моментом, из носа потекла кровь. — Мразь! — тихо добавил он.
- Ты не понимаешь на кого поднял руку… Ты… ты… за это ещё ответишь, — прошипел МЧСник, доставая дрожащими руками платок.
— Отвечу, — ухмыльнулся Алексей, направляясь за вышедшим на улицу Данилой.
— Сволочь… гад… — продолжал шипеть МЧСник, зажимая носовым платком нос. — Ты только посмотри, Василичь, что этот козёл сделал. Ты всё подтвердишь… я посажу…
— Гнида ты, Перов, — ровным голосом произнёс Быстров, его лицо оставалось непроницаемым. Он затушил окурок и тут же вытащил новую сигарету из пачки. — Я ничего не видел…
Данила стоял, у дверей коттеджа, на улице. Он, наконец, полностью совладал с нервами, и теперь напряжённо всматривался в темноту, прислушиваясь. Продолжал моросить дождь, дул резкий ветер.
Скрипнула дверь. Кто-то вышел из коттеджа. Раер не обернулся, ему это и не нужно было. Он знал, кто стоит у него за спиной.
— Мне бы обратно…
— Нет, хватит. Тебе надо отдохнуть, — сказал Оскольский.
— Мне бы только фонарь…
— Нет, — отрезал Алексей. — Нет. Мы больше ничего не можем сделать, — пробормотал он досадливо. — Нам остаётся только ждать, пока не станет светло. Хотя я думаю, что уже поздно… время ушло…
— Значит, всё? Вы вот так вот сдаётесь?
— Именно… — эти слова давались Оскольскому с трудом. — Всё!
Раер долго молчал и хмурился. Алексей похлопал его по плечу.
— Дан, иди отдыхать, — он повернулся и пошёл к дверям дома.
— Когда-то, вы, уже так говорили, — тихо сказал Данила. — И, вы, ошиблись!