Или – она ушла, и он умер?!!
– Я вам не верю, – выдохнула она, – вы лжете, Брай. Он не мог… Не мог! Слышите?!!
– Мои искренние соболезнования, госпожа Вейн, – лунник скривился, а Малике тотчас захотелось в кровь расцарапать его надменное лицо. Какое он имеет право так усмехаться, когда… когда Альвен…
– Пустите меня к нему, – задыхаясь, прошептала ведьма.
– Это невозможно, – и снова циничная, безжалостная усмешка.
– Нет, пустите!
Не обращая внимания на черное солнце, Малика скользнула на пол и бросилась к двери. Брай перехватил ее и легко швырнул на кровать.
– Пустите! Да как вы посмели? Как вы вообще посмели думать, что его больше нет?..
Она поднималась снова и снова, и каждый раз оказывалась на кровати.
– Вы там больше не нужны, госпожа Вейн. Сегодня же вы уедете. Я не желаю вас больше видеть в своем доме.
Малика уставилась на него исподлобья. Из горла вырвалось рычание – почти как у загнанного в ловушку зверя. Она медленно поднялась и вновь двинулась к двери. Совершенно напрасно, потому что Брай легко отшвырнул ее обратно, вглубь комнаты.
– Он не умер! – выкрикнула ведьма, – вы лжете… он не умер!..
Весь мир затрещал по швам и начал разваливаться.
Медленно отломился кусок стены и начал сползать куда-то вниз, а за ним была непроглядная темнота. И звезды, очень много звезд.
– Госпожа Вейн, – звал ее голос Альвена.
– Малика Вейн, – слышала она зов Марио.
– Малика, доченька, – прошептала на ухо мать и нежно чмокнула в висок.
Тогда Малика встала с кровати и пошла туда, откуда доносились все эти голоса. Туда, к провалу в стене. К чистым и холодным звездам, которые вечно рождались и умирали в кромешной ледяной тьме.
– Я иду, я тороплюсь, – пробормотала она словно оправдываясь, – ждите меня.
* * *Потом ей казалось, что звездное небо, раскинувшееся вокруг, мерно покачивается. Она плыла куда-то. Или ее везли, потому что время от времени слышалось лошадиное ржание. Звезды мерцали, переливались подобно бриллиантам, разбросанным по черному бархату, и это зрелище было одновременно и прекрасным, и пустым, и холодным. Малике было холодно, но она не сопротивлялась. Ей даже хотелось замерзнуть, превратиться в кусок льда и улететь навстречу тем равнодушным звездам. В конце концов, ее там ждали все те, кто был ей дорог.
А потом по горлу покатилась обжигающе-горячая волна, смывая холодную темень, и ведьма с сожалением поняла, что ей не дали уйти. Она с отвращением смотрела на бисеринки пота, выступившие над верхней губой незнакомца, и не знала, что делать дальше. Больше всего на свете она желала в тот миг нырнуть в звездную ночь – так, как ныряют в заводь. С разбегу и головой вниз.
– Госпожа Вейн, – произнес мужчина, – наша милая, дорогая госпожа Вейн. Наконец-то вы вернулись.
Малика прищурилась и попробовала вспомнить, где она видела его раньше. Широкое лицо с двойным подбородком, грязные, немного вьющиеся волосы, очки в толстой роговой оправе.
Ах, да. Алхимик Уэлша. Александр.
– Вы меня узнаете? Нет?
Она чуть заметно кивнула.
– Да, узнаю.
Язык превратился в терку, им было больно ворочать.
– Сейчас-сейчас, я дам вам запить смесь, – засуетился Александр, промокнул лоб скомканным платочком и куда-то исчез. Впрочем, он тут же появился снова, держа стакан воды.
– Вот, пожалуйста, госпожа Вейн. Пейте. О, Всеблагий, ну пейте же! Уэлш поклялся, что меня четвертует, если вы не вернетесь к жизни…
Малика равнодушно отвернулась от стакана. К чему теперь все это? Зачем ее выдернули из благодатной тьмы, зачем пичкают какими-то снадобьями?
– Себя не жалеете, так хоть меня пожалейте, – принялся хныкать алхимик, – ну что ж вы, а?
Он подсунул ей руку под затылок и принялся заливать в рот воду. Малика сделала пару глотков, затем отвернулась. Не видеть бы никого.
Потом она все-таки спросила:
– Кто меня сюда привез?
Александр как будто ожидал этого вопроса. Встрепенулся, поправил воротничок порядком измятой рубашки.
– А-а, госпожа Вейн, с этим целая история. Вас привезли в закрытом экипаже перед рассветом и оставили у дверей нашего ведомства. Господин Уэлш провел самое тщательное расследование этого досадного инцидента, но – увы – смог найти только пьянчужку, который видел и экипаж, и того, кто вас оттуда вынес. Но толку, сами понимаете, с пьяницы не много. Думается, вас привез лунник, потому что единственный свидетель утверждал, что в глазищах мужчины полыхал огонь ну точно как в царстве йоргговом… А вы что думаете, госпожа Вейн? Это… в самом деле мог быть лунник?
Малика закрыла глаза. Лунник. Привез. Ее. Неужели Брай сподобился?