– Везде одно и то же.
– Что? – не понял Альвен.
– Ничего, – она грустно покачала головой, – нам пора исчезать.
Внезапно тело лунника напряглось, уподобившись сжатой стальной пружине.
– Т-с-с-с! – он жестом подозвал ее к себе, шепнул, – кто-то поднимается. Стой здесь, за углом, а я…
И улыбнулся так, как умеют улыбаться только дети луны –как-то совершенно по-звериному и очень жестоко.
* * *Лунник, даже в человеческом обличье, может убить почти мгновенно, но на сей раз Малика успела. Выскочить из-за угла, невероятным прыжком пересечь прихожую и, вцепившись в плечи Альвена, оттащить его от хрипящего агента Вирса.
– Нет! Альвен, это не враг, не враг!
И, глядя на простертого на полу, почти задушенного Эдварда, ведьма зашлась истерическим смехом.
Альвен Рутто отряхнул руки, в золотистых глазах стыло непонимание.
– Это… мой сосед, – наконец выдохнула Малика и, зябко обхватив себя за плечи, присела рядом с Вирсом.
– Это агент вашего ведомства, – презрительно фыркнул граф, – к тому же еще и влюбленный в тебя агент. Уже только за это его нужно было придушить. Но… хорошо, что ты так быстро вмешалась. Я мог убить его, не успев разобраться в мыслях.
Ведьма, прикрыв глаза, щупала Эдварду пульс.
– Неприлично копаться в чужих мыслях без приглашения, граф. Порой вы просто невыносимы.
– Умирающие готовы выплеснуть свои мысли на любого, – съязвил Альвен, – поверьте, госпожа Вейн, мне не потребовалось прилагать никаких усилий, чтобы все это узнать… И теперь – о, теперь я в ярости! Должен заметить, госпожа Вейн, я страшно, невыносимо ревнив – вам следует об этом знать, чтобы потом не наступило запоздалого раскаяния…
Не удержавшись, Малика прыснула в кулак. Оглянулась – и от сердца отлегло: лунник с улыбкой смотрел на нее. Затем он подошел и присел на корточки рядом с Эдвардом.
– Давай я перенесу его на диван.
Глядя на беспомощно болтающуюся голову агента Вирса, Малика ощутила укол жалости. Мальчишка, йоргг его дери. Не более, чем пешка для Генриха Уэлша, а к тому же еще и сирота. Она устроилась на табурете в изголовье дивана и, не обращая внимания на присутствие лунника, взяла тонкую руку Эдварда в свою.
«Это ли не повод для ревности?» – усмехнулся в ее сознании лунный лорд.
«Но ты же знаешь мои мысли», – парировала она, – «тебе решать».
Коричневые ресница Вирса затрепетали, он открыл глаза и затуманенным взором уставился на Малику. Но по мере того, как взгляд Эдварда прояснялся, его пальцы судорожно сжались, а в комнате вновь повис знакомый запах страха.
– Малика, – одними губами прошептал он.
– Я здесь, – ведьма улыбнулась, – ничего не бойся, я здесь.
Взгляд карих глаз соскользнул с ее лица и остановился на Альвене.
– А он… кто?
Внезапно Вирс побледнел, хотя, казалось, куда уж больше. Взглянул с укором на Малику.
– Ты говорила… что он…
«Он все понял, очень смышленый мальчик», – продолжал язвить лунник.
– Я ошиблась, – быстро ответила ведьма, – «да уберетесь вы из моего сознания или нет, граф?!!»
– Понятно, – Вирс пожевал губами, затем, уже внятно, повторил, – понятно.
– А ты почему так рано вернулся со свадьбы? – наконец спросила Малика, продолжая сжимать ледяные пальцы Эдварда.
– Не было никакой свадьбы, – шепотом ответил он, – письмо оказалось поддельным. Когда я приехал к сестре, выяснилось, что она ничего не писала… Вернее, она бы ничего и не смогла мне написать, поскольку не умеет, но она и писаря не просила…
«Столько хлопот из-за твоей головы, Малика», – вновь вмешался граф, – «Почему-то Вирс внушал им уважение к собственной персоне. Видишь, они его даже решили от тебя убрать».
– Угу, – задумчиво протянула Малика.
– Уэлш меня убьет, – пробормотал Вирс, – если ты за меня не вступишься. Непозволительное упущение с моей стороны. Что тут произошло? Я, когда увидел развороченную дверь, думал – все…
– Я везучая, – подмигнула ведьма, – если ты посмотришь на пол, то поймешь.
Парень приподнялся, обежал взглядом гостиную и со стоном опустился на подушку.
– Генрих меня теперь точно убьет. Кто этот… человек?
– Маг, которого наняли, чтобы меня убить.
– Хвала Эо, что ты жива, – голос Вирса звучал все бодрее.
Потом агент сел на диване, осторожно покосился в сторону графа, который стоял у противоположной стены, скрестив на груди руки и склонив голову набок.