Тело затекло, по коже побежали мурашки. Малика вздохнула, обхватила себя руками за плечи и с вялым удивлением обнаружила, что кожа больше не болтается мешком. Все стало на место: теперь в лесу сидела просто голая ведьма, которой даже закутаться было не во что.
«Может быть, попробовать перекинуться обратно?» – размышляла Малика, – «так я хотя бы мерзнуть не буду. С другой стороны, я же собралась отдаться в руки правосудия… тьфу, в руки Уэлшей… к чему тогда напрасные усилия? Все равно финал один. Голову с плеч. Или костер. Или яд. Наверное, все-таки яд, это тихо и незаметно. Вряд ли дядюшка Генриха захочет предавать дело огласке».
Солнце село, на лес спустились мягкие сумерки, а Малика все сидела и не могла придумать, что делать дальше. Вся беда в том, что она не помнила, что случилось с той девочкой. Знать бы – тогда и сомнений не осталось. Для хищницы, отведавшей крови – костер. Для хищницы, наказавшей убийцу Вирса… наверное, все-таки бегство.
А в голове продолжали витать совершенно неуместные и глупые мысли.
«Жалко платье», – думала ведьма, – «новое было. И мой редингот. И сумку тоже жалко, ведь потерялась, точно. А чулки вообще были прелесть, в лавке леди Жаклин брала… Эх».
Кто-то тяжело протопал по лесу совсем рядом, но – мимо, даже не задержавшись рядом с одинокой ведьмой. Через несколько мгновений, пыхтя, в траве деловитой трусцой пробежал ежик. Где-то недовольно заухал филин.
«Они даже внимания на меня не обращают», – размышляла Малика, – «наверное, потому что теперь я такой же зверь, как и они. Даже не так. Я хищник куда более опасный, чем они. А кроме того, попросту часть этого леса…»
Ожидание становилось попросту невыносимым. Она и сама не понимала толком, чего – или кого – ждет. Генриха Уэлша со сворой гончих? Или ведьмаков, шествующих полукругом, прочесывающих лес в предместьях Пражена? А может, виллан с топорами и вилами, и чтобы факелы жарко полыхали, разгоняя мрак?.. Давал о себе знать холод, согнутые в коленях ноги задеревенели, затекли, как будто зажатые в колодках. В висках начинала шевелиться мигрень.
А потом на Малику набросились комары. Она шлепнула себя по лбу, по плечам. Раз, другой, третий и… с ужасом осознала, что все это время она просидела здесь чурбан чурбаном, в то время как в Пражене остался по крайней мере еще один лунник. Которого, между прочим, могли убить, арестовать и бросить в праженскую тюрьму.
– Йоргг, – сказала в ночь Малика. С чувством сказала, так, что спешащий мимо волк остановился и настороженно посмотрел на замершую ведьму, а затем, поджав хвост, заторопился прочь. Как и прочие обитатели леса, он видел перед собой не беззащитную жещину, а опасного хищника, которому не следовало переходить дорогу.
За спиной, в зарослях, опять кто-то шумно прошелся, но ведьма даже не обернулась. Она посидит еще чуть-чуть, соберется с мыслями и вернется в Пражен, потому что там остался…
Малика вздрогнула, когда на плечи тяжело легла теплая ткань. Потом рядом, на траву, опустился тот, кого она, собственно, и собиралась искать в городе. Ведьма покосилась на аристократический профиль, поймала себя на том, как ей хочется запустить пальцы в гладкие черные волосы, собранные в короткую косичку. Граф молчал, щурясь на колышащиеся в ночи тени, и в этом безмолвии Малике почудилось неодобрение. Она невольно сжалась в комок, запахнула на груди плащ.
– Я… прости… я не знаю, как это…
– Та девочка жива, – негромко сообщил Альвен, – но шуму ты наделала прилично. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы уйти самому и замести следы… Плохо, что наши друзья из Ловенны теперь тоже знают, с кем имеют дело.
Он повернулся к ней, и Малика в немом восхищении уставилась в светящиеся золотом звериные глаза.Такой красоты просто не могло существовать в подлунном мире, это точно.
– Это я виноват, – торопливо добавил Альвен и отвернулся, – я должен был тебе объяснить, как это бывает, и что при этом чувствуешь. Тогда бы не…
– Я бы все равно убила того подонка. Эдвард… он же был таким молодым. И он закрыл своим телом меня, понимаешь? Я же не заслужила, совершенно не заслужила. А он закрывал меня, ни на что не надеясь…
Малика запнулась, внезапно вспомнив, что точно так же и сидящий рядом лунник предпочел разбиться насмерть, лишь бы спасти ее от костра.
– Все повторяется, верно? – Альвен усмехнулся, – и слишком много мертвых за последнее время. Слишком… А дальше их может стать еще больше.
Они помолчали, потом ведьма тихонько спросила:
– Меня ищут в лесу?
– Тебе интересно, идет ли по следу твой замечательный Уэлш? Разумеется, поиски начаты. Но когда я проскользнул мимо, они еще были далеко.