Пожав плечами, Малика наклонилась ко входу, потянула на себя полог – в нос ударило запахом отсыревших шкур.
– Добрый вечер! – громко сказала ведьма, – хозяева дома?
Ей так и хотелось гаркнуть что-нибудь вроде «Нэйд, а я вас нашла!», но она решила оставить ребячество на потом.
Впрочем, ей никто не ответил. Малика наклонилась еще ниже, осторожно заглянула внутрь. В поле зрения попал низкий стол, на котором в потемках ярко светила масляная лампа. Больше ведьма ничего толком не рассмотрела: в землянке было темно, а спускаться туда совсем не хотелось.
– Эй, – позвала Малика, – есть кто живой?
Таковых, похоже, не было. Или они попросту не хотели показываться.
– Нэйд, – спокойно позвала ведьма, – мне нужно с вами поговорить. Правда, нужно. Вы там?
Она все-таки не удержалась, просунула голову в щель между пологом и сучковатым бревном, поддерживающим свод крыши. Поморгала, чтобы глаза скорее привыкли. Кроме неуклюжего стола там была постель, убранная мохнатыми шкурами. И все. Ничего больше. Ни запасов еды, ни воды, ни посуды, ни одежды. Как будто кто-то нарочно возвел эту землянку, поставил внутрь стол, а на стол – горящую лампу.
– Йоргг, – выразила Малика свои чувства и отошла от землянки.
Ей пришло на ум подождать хозяина, который должен был быть поблизости, но потом Малика решила не задерживаться. Сумерки спускались на Этернию, а там, гляди, и граф Рутто пожалует в «Кубок лунника», проверить, на месте ли ведьма… Она и без того слишком долго отсутствовала.
«Стоп, стоп, стоп», – она потопталась на месте, – «слишком жалкий улов. Непонятная землянка – и все? А как же могильник Хаора? А вдруг удастся поболтать с его призрачным хозяином?»
И Малика уже собиралась вскочить в седло, как краем глаза заметила быстрое движение в стороне от землянки. Шагах в двадцати от того места, где она стояла.
– Эй! – крикнула ведьма, – подождите! Мне нужно с вами поговорить! Пожалуйста, не убегайте, это важно!
Никто не отозвался, и ничто больше не шевельнулось в высоких ирисах.
Ведьма ругнулась про себя и, ведя лошадь на поводу, осторожно пошла вперед.
– Я не причиню вам зла, кем бы вы ни были! – крикнула она снова и поежилась. Не происходило ровным счетом ничего ужасного, но… отчего-то Малике сделалось не по себе.
«А не пора ли сматывать удочки?» – подумала она между прочим.
Кто-то шевельнулся в ирисах, теперь уже значительно дальше.
«Убегает, йорггова тварь!» – Малика стиснула кулачки, – «ну, тогда держись!»
Она легко взлетела в седло и почувствовала себя значительно увереннее. Отсюда было хорошо видно, что в зарослях залег человек, мужчина в темной одежде.
«Оч-чень любопытное здесь местечко, очень!» – мысленно усмехнулась ведьма и пустила кобылу вскачь.
Незнакомец больше не двигался, оставаясь на прежнем месте.
Не двигался он, и когда Малика еще раз окликнула его. Распластался среди зеленых стеблей, словно перепуганный насмерть зверек. Ведьма про себя отметила, что одежда у этого человека добротная, это было видно даже в сумерках.
– Что с вами? – наконец спросила она, спешиваясь, – вам помочь?
Малика спешилась, медленно подошла к мужчине. Наклонилась к нему…
– Что с вами?..
И в тот же миг потемневшее небо обрушилось на нее с дикой, звенящей болью. Малика вскрикнула, а затем темнота набросилась на нее, кромсая сознание на куски.
Гори, ведьма, гори!
…Жалящая боль в запястьях, от которой впору взвыть, но из горла вырывается едва слышный хрип. Предплечья горят, как в огне. Но хуже всего – запястья. И руки… руки почему-то задраны вверх, а ночной холод лижет кожу спины как оголодавший пес землю под прилавком мясника.
Малика с трудом разлепила веки. Перед глазами все плыло и покачивалось, размазывалось акварелью: и черные вершины деревьев, и недобрая кровавая лунаСэлдима, и частые брызги звезд.
Ведьма зажмурилась, вдохнула поглубже, чуть наклонила голову и тут же уперлась лбом в шершавое дерево. Всеблагий, но что же там с руками?!!
И как-то очень медленно, словно нехотя, пришло осознание того, что руки – они задраны вверх, саднящая боль в запястьях – результат того, что они перетянуты веревками, а ноги… Земли под собой ведьма не чувствовала.
Стиснув зубы, Малика кое-как прижала подбородок к основанию шеи. Земля оказалась близко: потянись немного, и носками коснешься сухих прошлогодних листьев. Если стоять на цыпочках, то не будет так больно рукам, за которые она и была подвешена к низкому и толстому суку. Ведьма поддалась искушению, слезы покатились из глаз; еще чуть-чуть – и кожа сползет с рук парой мягких перчаток. Задергало под мышками, что-то хрустнуло… И земля так и осталась недосягаемой.