Голос наполнил пустоту, которая дрогнула, завибрировала – и разлетелась осколками. Малика открыла глаза, увидела прямо перед носом алый шелк. А потом вернулась боль, от которой было впору завыть. Наверное, именно так чувствует себя человек, с которого сперва содрали кожу, затем выпустили внутренности, а то, что осталось, пропустили сквозь мельничные жернова.
– Извольте лежать неподвижно, – сухо приказал голос, – еще успеете набегаться.
Ведьма не удержалась и всхлипнула. Зачем все это? Она ведь так просила смерти, почти умоляла… Разве с ней так сложно было проделать то, что он за несколько минут до этого сотворил с двумя крепкими мужчинами?
– Я… просила… – прошептала она, закрывая глаза, – просила… милосердия.
– И это все, что вы хотите мне сказать, госпожа Вейн? – в голосе появилась изрядная доля иронии, – не стоит забывать, что лунники тоже могут быть жестоки. К тому же, я на вас рассчитываю, ведьма из Пражена. Весьма и весьма.
Если бы Малика могла, то непременно бы расхохоталась в лицо луннику.
– Не слишком ли… поздно?
– У вас есть еще три дня, чтобы подняться на ноги, – прозвучало откуда-то сверху.
– Вы… смеетесь, – шепнула Малика.
Она уткнулась носом в алую наволочку и добавила про себя: «я сдохну гора-аздо быстрее, чем за три дня!»
– Я совершенно серьезен, – заверил ее лунный лорд.
Он наклонился к ней так близко, что горячее дыхание пощекотало затылок. Словно пианист-виртуоз лунник пробежался подушечками пальцев по спине ведьмы. Обнаженной спине, да! – но не это встревожило Малику. Она слишком хорошо помнила, во что превратилось ее тело после порки, а сейчас…
– Что… вы со мной сделали? – прошептала она, боясь шелохнуться. Перед глазами все еще стояла звериная морда в черныхглянцево блестящих сгустках, и желтые, с вертикальными зрачками, глаза… В самом деле, что?!!
Малика услышала легкий вздох. Затем – осторожные, быстрые шаги. Граф обошел вокруг кровати и остановился в изголовье, так, что ведьма смогла лицезреть белоснежное кружево на манжете, длинные пальцы, ободки под ногтями цвета переспелой вишни… Ведьма зажмурилась. Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы понять, какого сорта грязь задержалась под твердыми ногтями лунника.
– Ничего такого, о чем бы вам пришлось сожалеть потом, – тихо сказал граф, – позвольте, я открою вам маленький секрет, госпожа Вейн. Возможно, вы что-то и слышали об этом в своей Академии, или кто-нибудь из отдела забытых преступлений вам об этом рассказывал… Лунники, госпожа Вейн, существа чрезмерно полезные для людей. И не только потому, что способны вылечить от лунной немочи. Вы когда-нибудь слышали о чудодейственном бальзаме Аврелиуса?
Слышала ли она?!! Всеблагий, конечно же – да! Ходили тысячи сплетен об этом снадобье. Мол, лет двести тому назад некий благочестивый Аврелиус создал нечто подобное эликсиру жизни. Оторванная плоть прирастала к телу, выколотые глаза вновь обретали способность видеть, порезы и царапины мгновенно затягивались – разве что мертвые не начинали дышать. Но хитрый старичок Аврелиус не пожелал делиться рецептом, за что, собственно, и был убит в собственной келье. Судя по тому, что никто больше не исцелял немощных в таком количестве, стало ясно, что даже стоя на пороге смерти благочестивый старец никому не раскрыл своего маленького секрета. Далекие это были времена, и тени ушедших веков хранят много тайн.
– Вы нашли рецепт Аврелиуса? – шепнула она, все еще глядя на засохшую кровь под ногтями графа, – считается, что он утерян навсегда.
Еще один тихий вздох.
– Мне нет нужды пытаться воспроизвести бальзам, госпожа Вейн, я просто знаю, что положил в основу снадобья Аврелиус – да упокоится его дух. История умалчивает о том, сколько лунников замучил старик, прежде чем понял одну простую истину: если дети луны обладают способностью регенерировать, то теми же свойствами будет обладать и их кровь.
Малика зажмурилась – чтобы не видеть ни алой подушки, ни дорогих кружев на манжетах графа. Кровь, значит. На самом деле удивляться нечему: эта субстанция издревле считалась домом жизни. У кого-то в крови этой жизни меньше, у кого-то больше, только и всего.
– Вы… заставили меня пить это? – беззвучно выдохнула ведьма.
– Почему вы побледнели? – безжалостно поинтересовался лунник, – бросьте, с вами не случится больше ничего плохого. Разве что вы сами сыщете приключений на свою голову.
Она вдруг успокоилась. Ну и что такого ужасного в том, что в бессознательном состоянии граф напоил ее собственной кровью? Ведь с теми, кого исцелял Аврелиус, ничего плохого не случилось, наоборот, они уходили от старика здоровыми и счастливыми.