Малика крепко зажмурилась. Если бы только можно было забыть, смыть страх, боль, унижение, которые она испытала в ту ночь – тогда, наверное, она стала бы счастливейшей из ведьм. Но теперь и низколобое лицо Арчи, и правильные черты блондина, имени которого она так и не узнала, будут преследовать ее до конца дней.
– Они сказали мне, что Джин – святая женщина, – медленно произнесла ведьма. Получилось как-то хрипло и беспомощно, как будто Малика до сих пор боялась…
Да, боялась. Что уж тут скрывать?
«Но могло получиться и хуже, гораздо хуже», – в смятении подумала она, – «если бы граф не подоспел вовремя».
– Иногда она ведет себя именно так, – лунник усмехнулся, – много ли надо жителям Блюменса, чтобы уверовать в святость кого-либо? Для этого довольно чуть отличаться от прочих, но именно – чуть. Например, жить в землянке, не иметь любовников и выставлять напоказ книгу о деяниях Всеблагого, понимаете? Люди легковерны, и жаждут чуда. А Джин еще и умудрялась исцелять некоторых из горожан, непременно при этом бормоча молитвы. Разумеется, мало кто видел ее во время приступов – Джин невероятно хитра.
– И где сейчас Джин?
Он пожал плечами.
– Еще не знаю, госпожа Вейн. Она покинула замок после того как прокусила мне руку.
Малика поднялась из-за стола.
–Что мы будем делать дальше? Ваш рассказ наконец расставил все по своим местам, но… вы предупредили Нэйда об опасности?
Медленный кивок. Блеск золота в звериных глазах.
– Разумеется. Однако Нэйд уверен в себе и не собирается отсюда уезжать без сокровищ. Тут, понимаете, дело не в деньгах, Нэйд в них не нуждается. Тут, скорее, дело в том, что частенько среди древних вещей попадаются ценные амулеты. А если учесть, что все это – фамильные драгоценности семьи ведьмаков, то вероятность найти среди побрякушек нечто интересное – весьма и весьма велика.
– Вам известно место, где будет проходить ритуал?
– Нет, – лунник покачал головой, – но я бы предположил, что это произойдет где-то в пустошах, неподалеку от кургана.
– И когда Джин хочет подарить Хаору вторую жизнь?
– Ну-у, – он нервно постукивал ногтями по полированной столешнице, – в соответствии с первоначальным планом это должно состояться не позже чем в первую ночь после фиолетовой луны.
– То есть послезавтра, – уточнила Малика.
– Да, – кивнул граф, – послезавтра.
Ночь синей луны
Сэлдим –особенныймесяц. То, что спало, свернувшись тугим бутоном, просыпается, раскрываясь навстречу солнцу. Те, кому посчастливилось пережить зиму, с наслаждением вдыхают незабываемый и ни с чем несравнимый коктейль, смешанный из запахов зелени, земли, нектара и свежести ледника, которую приносит ветер с Солнечной горы. И луна Всецветня тоже особенная. Так уж получилось, что весь месяц висит она в небе круглой плошкой, только оттенок ее меняется. Сперва – чистое серебро, белый цвет невинности, затем – как будто в разведенную известь добавили несколько капель алой краски или уронили горсть раздавленной клюквы. С каждой ночью все гуще цвет Ночной странницы, до тех пор, пока не станет она багровой, словно свежая ссадина. Потом как будто небесная синева начинает тушить гневный цвет луны, заливая алое синим. Лиловая, фиолетовая, синяя… И все. Ночная странница попросту растворяется в темноте, становясь невидимой. Сэлдим заканчивается.