Вот и сейчас – Малика брела, словно годовалый младенец вцепившись в руку лунника – и всем телом чувствовала возрастающий напор силы, будто ледяной ветер хлестал по щекам, давил на грудь, вырастая невидимой преградой. Сила была знакомой, почти родной, свитой из невидимых нитей с привкусом ржавчины и стоялой воды. И не было в этом ровным счетом ничего удивительного, если вспомнить о своеобразной «специализации» Хаора Ливори, которую унаследовали его внуки.
Ведьма посмотрела на синий диск луны. Он почти утонул в глубоком ночном небе, стал едва заметен, но при этом стелил по долине полотна призрачного светло-голубого света. Покосившись на своего спутника, Малика поняла, что он тоже смотрит на луну.
– Время заканчивается, – глухо произнес он, как будто простонал сквозь зубы, – Нэйд начнет призывать Хаора, когда Ночная странница будет в зените.
– Надеюсь, мы не столкнемся по дороге с Джин.
– Она будет двигаться к нашему другу Нэйду с противоположной стороны пустоши. – он замолчал, потом спросил, – вам страшно, госпожа Вейн?
Малика покачала головой. Врать не имело смысла – толку-то, если через час ее может не стать?
– Немного. Я боюсь, что не справлюсь с вашими птенчиками, граф. Я…
Ведьма не успела закончить. Резкий удар вбок – и она оказалась на сырой земле.
– Что вы… – возмущенно начала она, – что вы себе позволяете?!!
– Ш-ш-ш… тихо, – граф приложил палец к губам, – послушайте лучше.
И тут же отполз на пару шагов, улегся на землю. Малика, морщась, прислушалась к звукам ночи. Сперва – ничего странного или необычного. Шелест ирисов, доносящееся издалека уханье филина. А потом ведьма услышала – слабое, как будто придушенное… мяуканье.
Она молча посмотрела на лунника – и тот кивнул, словно отвечая на так и не заданный вопрос.
– Мы почти на месте, госпожа Вейн. Будет лучше, если и Нэйд, и Джин останутся в неведении относительно нашего присутствия.
Малика судорожно выдохнула. Невидимый кот продолжал надрывно мяукать, как будто знал собственную судьбу, судьбу жертвы – потому как быстро собрать нужное количество силы можно только при помощи крови, заполнившей каждую линию нарисованной звезды.
– Мне кажется, что он еще кое-что задумал, кроме беседы со своим дедом, – шепотом заметила ведьма, – Нэйд собирает силу, много силы… Зачем ему столько?
Лунник неопределенно пожал плечами.
– Это ведь вы специалист по таким штучкам, госпожа Вейн. Я рассказал вам все, что знал.
Они полежали среди ирисов несколько минут. Малика все прислушивалась, пыталась понять. Напор потока силы не ослабевал ни на секунду, ощутимо вдавливая в землю. Потом заверещал кот и все стихло. По коже побежали мурашки: ведьма слишком хорошо понимала, что означает это гробовое молчание.
Но, во имя Всеблагого, зачем Нэйду такое количество чистейшей магической силы?
Она, стараясь не терять самообладания, посмотрела в желтые глаза лунного лорда.
– Вы ничего не хотите добавить к своему рассказу, граф?
Он нервно мотнул головой.
– Нам пора, госпожа Вейн.
И они двинулись дальше, уже ползком. Перед глазами Малики запрыгали серые точки, сила уже не давила, а колола ледяными иглами каждый дюйм кожи. Можно было пропустить ее сквозь себя, и таким образом избавиться от неприятного воздействия, но Малика не решалась. Нэйд, старый ведьмак, наверняка почувствует утечку – и тогда весь план насмарку. Малика выругалась громким шепотом, и почти в тот же миг услышала монотонный речитатив произносимого заклинания. Лунник, который полз чуть впереди, обернулся и вопросительно посмотрел на нее.
– Вызов духа и его привязка к месту, – пояснила ведьма, – но для этого не нужно столько силы, сколько собрал Нэйд. Что-то здесь нечисто, и это мне уже совсем не нравится.
Но ведьмак читал заклинание, и призрак Хаора вот-вот должен был явиться на зов. Малика прикрыла глаза и потянулась к тканой основе Этернии, так, чтобы знать, когда бесцветные нити потусторонней сущности завибрируют в опасной близости от Нэйда. И – вновь тенью мелькнули крылья тревоги, как тогда, в дилижансе, когда Нэйд помог ей подняться с пола. Как странно, тогда она даже не почувствовала, что перед ней ведьмак, и не просто ведьмак, а старый и очень сильный колдун. Он хорошо маскировался, этот Нэйд.
Кожу покалывало, но холод постепенно уходил, становилось теплее, как будто солнце взошло над пустошью.