Ведьма обошла квартиру. Спальня, оклеенная нежно-зелеными обоями, гостиная, где весьма гармонично уживались темно-синий и молочный цвета, прихожая, отделанная дубовыми панелями, небольшая ванная и кухня. Мебель была подобрана для каждой комнаты: в спальне – пузатый комод из березы и огромная кровать под бледно-зеленым балдахином, в гостиной – сине-молочный полосатый диван, такие же кресла с резными подлокотниками, небольшой круглый столик на гнутых ножках. Каминная решетка была начищена до блеска, из чего Малика пришла к выводу, что Уэлш заставил прибрать в квартире к ее, Малики, появлению.
Ведьма устало присела на диван и задумалась.
Все происходящее вновь напоминало дурной сон. Не кошмар, а именно нехороший, мутный сон, из которого так и хочется вырваться, но который не торопится отпустить жертву. Не слишком ли высокой оказалась цена, которую пришлось заплатить за освобождение лунного лорда? Уж он бы точно так не поступил, если бы с ней, Маликой Вейн, случилось бы подобное.
Потом ей стало стыдно от таких мыслей. Поступил бы. Сколько раз он спасал ей жизнь? Не меньше двух, точно? Наверное, теперь они в расчете, и никто никому ничегошеньки не должен.
Стоило начать вспоминать лунного лорда, как у Малики заныло под ложечкой. Интересно, успел ли он выехать из Пражена? Или сидит где-нибудь в местной гостинице и злится на весь род людской? И вспоминает ли госпожу Вейн?..
Пальцы механически сомкнулись на кулоне Хаора Ливори. Магия, сокровище из сундучка давно погибшего ведьмака. Вот еще задачка, над которой стоило бы подумать, но – не сейчас, это точно.
Малика зевнула и подумала, что было бы очень недурственно вздремнуть часок-другой, а затем поискать поблизости бакалейную лавку.
«Да, точно», – сонно размышляла она. Нащупала подушечку, положила ее в уголок дивана.
В дверь постучали. Негромко, но весьма настойчиво.
– Входи, Генрих! – отозвалась ведьма, – не заперто!
Легкий скрип петель, быстрые шаги – и на пороге гостиной появился…
– Приветствую, – сказал незнакомец, – я так понимаю, вы – госпожа Вейн?
– Да, это я. С вами, к сожалению, не имею чести быть знакомой.
Он был мужчиной лет сорока, довольно высоким, широким в плечах, и обладал именно той внешностью, от которой млеют юные девицы: копна непослушных пшеничных волос, белозубая улыбка и выразительные глаза глубокого василькового цвета. В общем, наиприятнейшая внешность, если не обращать внимания на белый шрам, перепахавший правую щеку и задевший квадратный подбородок. Оттого и улыбка была кривой: одна сторона рта оставалась скорбно сжатой.
Одетый с некоторой неряшливостью, он, тем не менее, не производил впечатления человека, стесненного в средствах. Наоборот, это была напускная, наигранная небрежность; он словно пытался сказать – у меня засаленные отвороты рукавов вовсе не потому, что нет второго сюртука – а исключительно потому, что, выходя на улицу, я облачился в первый попавшийся.
Малике хватило нескольких минут, чтобы сделать все эти выводы относительно странного гостя, и теперь она молча ждала. И смотрела на него, а он, в свою очередь, на нее.
– Марио Альберт Игиро, – наконец представился мужчина, – ваш новый напарник, госпожа Вейн.
– Напарник? – растерянно промямлила Малика.
А сама подумала – ну вот, только этого мне и не хватало. Надзиратель, который будет следить за каждым моим шагом и обо все доносить… туда, наверх.
– С некоторых пормы работаем по двое, – широко улыбнулся Марио, – поодиночке нас проще убивать, госпожа Вейн.
Нечто новое
Господин Игиро настаивал, чтобы тотчас отправиться в ведомство и продолжить оформление бумаг, но Малика сослалась на полное бессилие и вымолила три часа на сон. Марио лишь пожал широченными плечами.
– Хорошо, я заеду ровно через три часа. У нас еще много дел, госпожа Вейн.
– Раз уж нам предстоит вместе работать, зовите меня просто по имени.
– Малика, – и снова блеснула «наполовину» добродушная улыбка, – это мне нравится. Тогда я для вас буду Марио, договорились?
– Можно еще и на «ты».
– Прекрасно! – он крутнулся на каблуках, – я уверен, мы сработаемся. Не составишь ли вечером компанию за ужином?
– Отчего бы и нет, – ведьма усмехнулась.
В самом деле, почему бы не развеяться? Она, пропади все пропадом, свободная ведьма.